На границе вечности - Роман Викторович Титов

Глава 26

Конфликт желаний

«Вот так сюрприз», – хихикнула Ра.

Иначе и не скажешь. Я на какое-то мгновение даже дар речи потерял. Только стоял и хлопал глазами, глядя, как Райт, по-прежнему, точно двух котят гокки за шкирку, удерживая в воздухе тела Кинсилла и беловолосого наемника, многозначительно играл бровями.

– Доброго дня, – шутливо кивнул он.

Я, все еще не до конца осознав увиденное, быстро осмотрелся по сторонам – коридор к счастью оказался пуст, – и метнулся внутрь кабинки. Не дожидаясь, когда сработает автоматика, с размаху долбанул по кнопке. Створки сомкнулись мгновенно, но сам лифт с места пока так и не тронулся. Отлично.

Я покосился на чудовищную инсталляцию и не удержал в себе вопроса:

– Ты что творишь, идиот?!

Ассасин угрожающе обнажил зубы:

– Ох, снова грубим, Сети. Прошлые уроки тебя ничему не научили?

Плевать я хотел на его угрозы. Раздражение накрывало волна за волной. Так и хотелось свернуть чью-нибудь шею. Даже не чью-нибудь, а кое-кого конкретного.

– Я спросил, ты что творишь? Какого черта ты там устроил?! Зачем тебе понадобились трупы?

Беззаботное выражение вновь возвратилось на лицо анаки. Выгнув одну бровь, он поинтересовался:

– То есть, то, как я очутился с ними в лифте, тебя не интересует?

– Только если это будет осмысленный ответ, а не очередная белиберда.

Тот кивнул:

– Ладно. Вот тебе осмысленный ответ. – Райт выставил перед собой болтавшиеся, словно две чудовищные марионетки, тела, как бы намекая, что внимание следует сосредоточить именно на них. – Я решил, что неплохо было бы дать тебе возможность «переговорить», так сказать, с претором Кинсиллом и его наемником в более спокойной обстановке.

– В лифте?!

На что ассасин многозначительно поиграл бровями:

– Я не закончил, Сети. Помолчи.

Я подчинился. Под гнусное хихиканье Ра. Разумеется.

– Ты выдохся, – продолжил Райт. – А я не дал тебе допросить нашего беловолосого друга лично. Но поверь, даже если б я его не прикончил, ты бы ничего не сумел из него вытрясти. Только из трупа. Что я для тебя и организовал. Можешь не благодарить.

Я вспомнил о словах Ра в отношении некоторых уникальных умений ассасинов и милостиво кивнул:

– Допустим. Да убери ты их от меня! Насмотрелся уже вдоволь.

Райт усмехнулся:

– Привереда. Ну да ладно. – Он и впрямь отодвинул тела подальше, притом с легкостью, будто те ничего не весили. – Ты знал, что ложа Куатов просто-таки испещрена тайными ходами? А я знал. Ну как знал. Выяснил, пока ты заговаривал зубы местным следопытам. Оказалось, что из их насквозь провонявшей птичьим пометом норы можно попасть практически в любую точку Тиропля. Кроме, пожалуй, жилища Томеи. Понятия не имею, кто бы вообще додумался совать туда свой нос.

– И как же ты это выяснил? – спросил я, прищурившись. – Тени нашептали?

Райт засиял:

– Думал, один такой умеешь всех подряд удивлять?

В его наглую ухмыляющуюся рожу так и хотелось дать чем-нибудь увесистым, да вот беда, ничего подходящего под рукой не оказалось.

– И что, ты теперь по всему городу планируешь их носить?

Райт, кажется, растерялся, а я хмыкнул. Вот тебе и уникальные способности.

– Вообще, я рассчитывал, что ты об этом подумаешь. Для тебя же старался.

– Если б я еще об этом просил, – выдохнул я себе под нос, пока пытался сообразить, стоила ли мурафа выделки.

Само собой, то, что мы таскали два мертвых тела, на пользу делу пойти могло лишь при очень большой и своеобразной удаче. Потому что очевидно, что никто в здравом уме до подобного фокуса не додумался. Как у Райта хватило ума устроить нечто подобное, для меня все еще оставалось головоломкой посложнее многоугольника Мекета. Не говоря уже об этической стороне вопроса. Мы убили этих двоих и теперь таскаем за собой, не выказывая ни малейшего почтения к смерти. Успокаивало хотя бы то, что ни Кинсилл, ни тем более наемник над нашими трупам рыдать бы не стали. Хотя оправданием это служило слабым.

– Ладно, – сказал я в итоге, – ты припрячешь где-нибудь тела, а я отыщу Эйтн. Может, она что-нибудь разузнала. От Кинсилла вообще избавься. Хватать с собой претора, когда я вытащил из него все, что мог, не было ни малейшей надобности.

– Кто ж знал. – Голос Райта звучал почти извиняясь, но мое раздражение это нисколько не пригасило.

– Я тебе сказал об этом!

Ассасин, точно нашкодивший ребенок, опустил глаза в пол. Я вздохнул. Голова все еще немного кружилась, но что-то подсказывало, что виной тому совсем не перенапряжение. Я заставил лифт ожить и с небывалой прытью понести нас к сияющим роскошью вершинам Тиропля. От Райта, конечно, разумней было бы избавиться заранее, но я оставался уверен, что этот жук сумеет уйти от любых, даже самых внимательных, глаз.

– Ты, кстати, так и не сказал, что вытащил из претора, – напомнил он после паузы, длившейся несколько секунд. – От него хоть польза была?

Я собирался ответить утвердительно, но, мельком вспомнив увиденное, промолчал.

«Что ж так расплывчато, Сети? – поинтересовалась Ра. – Или и от меня хочешь утаить?»

На самом деле, утаивать что-либо от соседки не было не только смысла, но и причин. Во всяком случае, разумных. Сейчас, когда мое сознание вновь распахнулось пред ее загребущими ручонками, я мог только лавировать, постоянно отвлекая себя на мысли о чем-нибудь постороннем, но зачем оно все? В итоге я заметил:

«Вряд ли ты удивишься, если я расскажу».

Ра никогда не разочаровывала меня скоростью работы своей соображалки и потому прокричала практически в ту же секунду:

«Снова Батул?!»

Я поморщился:

«Орать так вовсе не обязательно».

«Ты видел его? Но как?..»

Показать было проще, а главное – быстрее, чем пускаться в просторные разъяснения, и, пока лифт продолжал восхождение, я постарался детально припомнить видение, с которым познакомило меня сознание мертвого Кинсилла.

Тот самый церемониальный зал, умытый кровавым светом, предстал перед глазами, будто настоящий. Птичьи клетки все еще слегка покачивались от возни запертых внутри куатов. Кинсилл восседал во главе стола в гордом одиночестве и, казалось, ждал, когда я и Ра, сопровождаемые беловолосым наемником, появимся на его пороге…

«А ты не забыл, что именно Кинсилл нас сюда и привел?» – голос Ра, как обычно, уничтожал своей обыденностью любой намек на атмосферность представшей пред нами сцены, но задуматься заставил.

Я переспросил:

«Разве?»