Невѣста „1-го Апрѣля“ - Гюи Шантеплёр

Человѣческая воля, въ особенности женская, можетъ развить большую силу въ извѣстные рѣшительные часы; однако, можетъ быть, преувеличенное спокойствiе не обмануло бы болѣе проницательнаго наблюдателя, чѣмъ Клодъ.

— Я знала исторію письма, Клодъ, — отвѣтила молодая дѣвушка чуть измѣненнымъ голосомъ, — но я не знала, что вы авторъ этой любезной шутки… Я васъ поздравляю, это письмо превосходно!

Въ этотъ моментъ Клодъ вдругъ подумалъ, что онъ можетъ быть совершилъ второй „промахъ“. Но эта мысль остановила его только на мигъ.

— Послушайте, Сюзи, — сказалъ онъ, — вы не сердитесь? Знаете ли, что я себѣ много разъ говорилъ? Мишель со своимъ характеромъ боготворилъ бы миссъ Севернъ въ продолженіе мѣсяцевъ и даже лѣтъ, не смѣя ей въ этомъ признаться, между тѣмъ, благодаря моему письму… Ахъ! оно недолго заставило его колебаться, мое письмо!

Сюзи молчала. Клодъ испугался.

— Вы никому объ этомъ не разскажете, скажите? — умолялъ онъ. Если бы мои родители узнали даже теперь…

— Я не буду говорить, Клодъ, — сказала Сюзанна, еще не пришедшая окончательно въ себя, — но подумали ли вы хорошенько, вѣдь это было что-то въ родѣ подлога, то, что вы сдѣлали… и подумайте, какъ… какъ все это могло кончиться серьезно!

Теперь она объяснялась съ видимымъ усиліемъ. Клодъ схватилъ ея обѣ руки.

— Сюзанна, я васъ огорчилъ, — сказалъ онъ съ искренней печалью; — я идіотъ, что разсказалъ вамъ это.

Она покачала головой.

— Нѣтъ, нѣтъ, это гораздо лучше.

Затѣмъ, спохватившись:

— Разъ я это знала. Разъ я не знала только имени злого шутника, — добавила она, заставляя себя улыбнуться.

— Значитъ, вы на меня не сердитесь?

— Нѣтъ же, совсѣмъ нѣтъ. Только я считала нужнымъ васъ побранить, чтобы вы вновь не повторили то же самое.

— Но, почему, если Мишель зна…

Сюзанна подняла палецъ въ знакъ дружеской угрозы.

— Ахъ! Клодъ, — сказала она, — довольно этихъ „почему“; не преувеличивайте вашихъ отеческихъ правъ! Вы не устроили мою помолвку, вы ее только ускорили нѣсколькими днями.

Миссъ Севернъ поднялась и пошла къ замку; ахъ! ужасный маленькій Клодъ, безсознательный извергъ!

Автоматическая сѣнокосилка, работавшая на лужкѣ, измѣнила теченіе мыслей юноши. Онъ заговорилъ о другихъ вещахъ, затѣмъ передъ подъѣздомъ онъ остановился.

— Мнѣ нужно возвращаться въ Прекруа, — заявилъ онъ. — Эмилій и Ренэ Понмори явятся съ двумя другими типами… Не пойдете ли вы со мной?

— Нѣтъ, благодарю, я устала.

— Вы меня прощаете?

Сюзанна пожала плечами съ усмѣшкой.

— Какой вы глупый! я даже объ этомъ не думаю.

Но когда она осталась одна въ стѣнахъ своей комнаты, она опустилась на диванъ, съ головой въ подушки, уничтоженная, разбитая… и она оставалась такъ долго, неподвижная, безъ слезъ, почти безъ мысли.

Она не могла дойти до точнаго представленія о томъ, что произошло полгода тому назадъ. Она не понимала, благодаря какому стеченію обстоятельствъ нелѣпая шутка Клода помолвила ее съ Мишелемъ Треморомъ; но одно представлялось ей яснымъ, — то, что выборъ Мишеля не былъ свободенъ, что Мишель изъ излишней деликатности считалъ себя какъ бы обязаннымъ въ отношеніи ея, такъ какъ она согласилась — какой стыдъ! — выйти замужъ за человѣка, не думавшаго ей дѣлать предложенія, первая написала этому человѣку, себя навязала… Теперь она поняла проволочки Мишеля, его неувѣренный, странный видъ во время ихъ разговора въ Прекруа. Но тогда… а графиня Вронская?

Крушеніе было полное; всѣ прекрасные резоны, къ которымъ прибѣгала Сюзанна, чтобы убѣдить себя, что она избранница, теряли свою цѣнность. Конечно, маленькая кузина безсознательно помѣшала желанному Фаустиной, а также и Мишелемъ, сближенiю; навѣрное, въ иные часы, въ особенности съ тѣхъ поръ какъ Мишель вновь увидалъ прекрасную графиню, онъ ненавидѣлъ свою невѣсту, не имъ избранную, проклиналъ Клода и желалъ разрыва.

При этой мысли у Сюзанны былъ моментъ настоящаго безумія. Она хотѣла бѣжать, она не хотела, чтобы Колетта сегодня вечеромъ, Мишель — завтра застали ее еще въ Кастельфлорѣ.

Окно было открыто; машинально она стала вглядываться въ пустоту. Мысль о самоубійствѣ совершенно не являлась ей въ ея горѣ, но она неожиданно сказала себѣ, мало послѣдовательная: „Если бы я упала внизъ, я была бы довольна: мнѣ кажется, моя смерть его огорчила бы… а если бы я поранилась, онъ бы за мной сталъ ухаживать, онъ сталъ бы со мной нѣженъ… не покидалъ бы меня“…

Она быстро наполнила массой разныхъ вещей чемоданъ, который чудомъ закрылся, затѣмъ позвонила горничную Колетты и, взявъ въ руки, какъ предлогъ, письмо, найденное при входѣ въ ея комнатѣ, она заявила, что, вызванная немедленно въ Парижъ, она отправится туда со слѣдующимъ поѣздомъ, не дожидаясь возвращенія г-жи Фовель.

— Вы скажите барынѣ, — прибавила она, — что я прошу ее меня извинить и что я ей напишу. Я беру съ собой только самое необходимое.

Прислуга Кастельфлора слишкомъ привыкла къ независимымъ манерамъ миссъ Севернъ, чтобы удивиться отъѣзду молодой дѣвушки въ Парижъ безъ провожатаго, что къ тому же она дѣлала уже нѣсколько разъ до возвращенія Мишеля, когда была занята заказами своего приданаго.

— Барышня не получила никакихъ дурныхъ извѣстій? — спросила только горничная.

Сюзанна запротестовала:

— Не совсѣмъ такъ, но личность, вызывающая меня, очень старый другъ, и я не могу отложить свой отъѣздъ.

Такъ какъ каждый день экипажъ отправлялся къ пятичасовому поѣзду за провизіей, прибывавшей изъ Парижа, Сюзанна имъ воспользовалась.

Лихорадочная энергія поддерживала ее.

Теперь, чувствуя потребность надѣяться, она повторяла себѣ, что, можетъ быть, не все еще потеряно. Нѣтъ, она не вѣрила, чтобы Мишель когда либо ее ненавидѣлъ или проклиналъ, это было бы слишкомъ ужасно! Вѣдь иногда казалось, что она любима, между тѣмъ факты, если не объясненіе, которое возможно было имъ дать, остались тѣ же. Вначалѣ Мишель не любилъ свою невѣсту, но позднѣе онъ, можетъ быть, къ ней привязался… Какъ онъ однако золъ, грубъ, жестокъ и въ особенности равнодушенъ съ того дня, когда явилось письмо изъ Барбизона, съ той поры, какъ онъ повидался съ графиней Вронской!

Сюзанна не плакала; даже оставшись одна, она не стала бы плакать. Глаза ея оставались сухи и блестящи, рыданія останавливались въ горлѣ, какъ слишкомъ тяжелыя, и душили ее. У нея сильно болѣла голова.

Случай могъ бы сдѣлать такъ, что Мишель, пріѣхавъ въ пять часовъ, встрѣтился бы съ ней на вокзалѣ; тогда бѣдная маленькая Занна бросилась бы ему въ объятія, сказала бы ему, не разсуждая, безъ гордости, безъ стыда:

— Утѣшьте меня, унесите меня, скажите, что это неправда, что я все это видѣла во снѣ, что вы меня любите, что мнѣ нечего бояться подлѣ васъ… что мы никогда больше не разстанемся!