Невѣста „1-го Апрѣля“ - Гюи Шантеплёр

Поль удалился сіяющій. Мишель провожалъ его снисходительнымъ взглядомъ, который очень быстро сталъ печальнымъ. Его неудовольствіе увеличилось. Онъ сердился на Сюзанну за эту месть ея оскорбленной гордости, за то, что она разыграла эту злую комедію, и также за то, что рѣшилась, повидимому, идти одной на свиданіе, которое въ этихъ условіяхъ Поль никогда бы не осмѣлился ей назначить. Затѣмъ, въ особенности, онъ не могъ простить молодой дѣвушкѣ тѣ минуты пытки, которыя ему доставило воспоминаніе объ однажды безразсудно, жестоко брошенныхъ ею словахъ:

— Я люблю другого!

Миссъ Севернъ къ тому же осудила его мнимую вину, не давъ ему оправдаться, не спросивъ у него ни малѣйшаго объясненія; она находила удовольствіе въ мелочномъ мщеніи, не узнавъ отъ Мишеля, далъ ли онъ, отправляясь въ Барбизонъ, если не право, то хотя бы поводъ къ тому, чтобы ему мстили.

Сюзанна смутно ожидала, что, несмотря на ея запрещеніе, Мишель придетъ за ней къ ея протеже Мишо. Покидая ихъ, она чувствовала себя нѣсколько обманутой въ своихъ ожиданіяхъ.

Можетъ быть, все таки, Мишель слѣдовалъ за ней, не желая быть однако замѣченнымъ. Легко можно было скрыться въ густомъ, высокомъ лѣсу, окаймлявшемъ съ обѣихъ сторонъ дорогу, и эта мысль не была непріятна миссъ Севернъ; но даже, если бы не предстояла встрѣча съ Полемъ Рео, она бы никогда не согласилась заставить маленькаго Мишо провожать себя, т. е. не послѣдовала бы совѣту Мишеля.

Было еще совсѣмъ свѣтло, и лѣсъ не имѣлъ въ себѣ ничего мрачнаго въ этотъ прекрасный день конца сентября. Блестящія ягоды цвѣта краснаго коралла или чернаго янтаря придавали кустарникамъ блескъ драгоценностей; изъ-подъ листьевъ высовывались головки орѣховъ въ своихъ шапочкахъ, въ немного тусклой травѣ было изобиліе цвѣтовъ, а въ блѣдномъ небѣ парили цѣлыя стаи ласточекъ.

Сюзи шла не торопясь и составляла оригинальный букетъ изъ срываемыхъ ею мимоходомъ листьевъ, коричневыхъ, красныхъ и желтыхъ, посеребренныхъ, позолоченныхъ, цвѣта мѣди, шелковистыхъ или съ металлическимъ блескомъ, съ отливомъ или одноцвѣтно окрашенныхъ.

Наконецъ она добралась до охотничьяго павильона, коническая крыша котораго возвышалась на нѣсколько метровъ надъ перекресткомъ Круа-Пьеръ. Но круглая зала съ коричневыми стѣнами, украшенная медальонами съ изображеніемъ святого Губерта и охотничьями девизами, была пуста. Легкій свѣжій вѣтерокъ волновалъ виноградныя вѣтки, окружавшія гирляндами окна, и стеклянные глаза огромной головы оленя, вѣтвистые рога которой красовались на стѣнѣ надъ главнымъ входомъ, казались погруженными въ неясныя мечты, навѣянныя этимъ шелестомъ листьевъ.

Сюзи удивилась отсутствію Поля, такъ какъ было около пяти часовъ. Терпѣливо сѣла она въ ожиданіи его. Она испытывала нѣкоторую неловкость при мысли, что придется сознаться молодому человеку въ томъ, что она не говорила съ Мишелемъ, но она разсчитывала очень скоро перейти къ вопросу о прекрасномъ проектѣ, который такъ улыбался Симонѣ.

Ея молчаніе будетъ понятно тогда, какъ желаніе узнать намѣренія Поля насчетъ Америки, раньше чѣмъ что либо предпринять у Мишеля или у г-на Дарана.

Однако, самыя ловкія комбинаціи были напрасны. Поль не приходилъ. Впрочемъ, миссъ Севернъ менѣе всего думала о Полѣ и Симонѣ во время этого скучнаго ожиданія въ Круа-Пьеръ. Едва прошло десять минуть съ тѣхъ поръ, какъ она расположилась въ павильонѣ, какъ уже ее стала преслѣдовать мысль объ этой встрѣчѣ въ Барбизонѣ. Находясь во власти воспоминанія о Фаустинѣ, Мишель не озабоченъ ни возвращеніемъ невѣсты, ни таинственными намеками. То, что его вывело бы раньше изъ себя, нисколько не нарушило его флегмы въ этотъ день… Затѣмъ, болѣе нѣжныя воспоминанія наполнили маленькую коричневую комнату. Подъ тусклымъ взглядомъ оленя выплывали дорогіе образы, затѣмъ вновь появлялись подозрѣнія; въ свою очередь прогоняя утѣшительныя видѣнія.

Поль все не являлся. Прошелъ часъ. Уже дискъ солнца не долженъ былъ быть виденъ на горизонтѣ, блѣдно-розовый и дрожащій свѣтъ слегка окрашивалъ небо, скользя по верхушкамъ деревьевъ; сумерки сгущались. Охваченная какимъ-то страхомъ Сюзи выбѣжала изъ павильона: она не хотѣла болѣе ждать; было безразсудно задержаться такъ поздно въ глубинѣ лѣса; черезъ минуту будетъ совсѣмъ темно подъ деревьями, а она была совершенно одна.

Это было неосторожно. Вполнѣ искренно Сюзанна проклинала Мишеля за то, что Поль не пришелъ, хотя и не подозрѣвала, насколько она въ этотъ разъ была права.

Она колебалась, затѣмъ рѣшительно взяла налѣво по тропинкѣ, спускавшейся довольно круто и терявшейся въ массѣ опавшей листвы. Эта тропинка, хорошо ей извѣстная, пересѣкала лѣсъ по діагонали и вела прямо къ болѣе широкой дорогѣ, идущей черезъ лѣсъ и черезъ поля до Кастельфлора.

Совершенно невольно Сюзанна вспомнила о своей первой встрѣчѣ съ Мишелемъ; она вспомнила свой страхъ, затѣмъ путь въ Прекруа въ темнотѣ, посреди глубокой тишины.

Съ тѣхъ поръ прошли цѣлая весна и цѣлое лѣто; листья, въ то время такіе нѣжные, такіе свѣтлые, выросли, потемнѣли; теперь они одѣлись въ свою осеннюю одежду и уже опадали, хрустя подъ ногами, и она, невѣстой Мишеля, новой невѣстой неутѣшнаго рыцаря, проходила по устланной листвой тропинкѣ. Однако, она была одинока! Имя, написанное въ часовнѣ, совсѣмъ не заставило забыть сладость другого, того, которое осталось навсегда запечатлѣннымъ на могильной плитѣ и въ глубинѣ сердца умершаго воина. Если Мишель испыталъ нѣкоторую ревность, въ самомъ дѣлѣ, онъ живо поборолъ это движеніе своей гордости! И Сюзи испытывала стыдъ за свою маленькую, грустно безполезную интригу.

Временами однако она еще задавала себѣ вопросъ, не слѣдуетъ ли за ней Мишель. Раньше, чѣмъ дойти до Круа-Пьеръ, ей слышался какой-то необычный шумъ межъ деревьевъ; теперь хрустѣніе сухихъ листьевъ отъ времени до времени давало представленіе о шагахъ.

Мало-по-малу это впечатлѣніе, сначала смутное, о шагахъ, таинственно примѣнявшихся къ ея шагамъ, завладѣло миссъ Севернъ и захватило ее всю. Существо, шедшее тамъ, былъ Мишель; это не могъ быть никто, кромѣ Мишеля. Она упрямо повторяла это себѣ, но знать Мишеля присутствующимъ и невидимымъ, думать, что онъ, можетъ быть, появится неожиданно изъ тѣни, это сознаніе пугало ее, наводило безумный страхъ на молодую дѣвушку.

А если это былъ не Мишель? Если это былъ… кто нибудь другой? Члены Сюзанны леденѣли, кровь бурлила у нея въ ушахъ, растерянное желаніе бѣжать охватило ее. Затѣмъ, посреди неширокой тенистой дороги, съ которой скрещивалась тропинка, по которой она шла, она замѣтила вдругъ въ нѣсколькихъ метрахъ отъ себя высокій силуэтъ мужчины и почти тотчасъ же узнала Мишеля.