Елизавета I - Маргарет Джордж

Я отошла от двери. Пусть остается закрытой.

Я провалилась в сон, как будто меня опоили, и, быть может, так оно и было – испанской угрозой, днями бесконечной скачки, моим последним решением. Однако в самый темный час ночи я проснулась.

И не сразу сообразила, где нахожусь, в какой постели лежу. Я отдернула полог. В опочивальне было холодно, за окнами царила непроглядная тьма без единого проблеска. Время застыло; все, что должно было произойти сейчас, в этом доме, в последующие несколько часов, до того, как наступит день и воссоздаст мир яви, будет сном, бесплотным и недоказуемым.

И тут из-за стены до меня донесся какой-то звук. Он расхаживал по комнате. Он тоже не спал. Я получила шанс передумать, и теперь все складывалось еще лучше, чем если бы я пошла к нему раньше. Я могла бы легонько постучать в стенку, и он безмолвно явился бы ко мне. По взаимному согласию мы оба не проронили бы ни слова. Слова обратили бы все в явь, а этому нельзя было позволить случиться наяву. В этом могло быть яви не более, чем в легендарном чудище из озера Ллангорс, чем в пещере Мерлина. А наутро сон улетучился бы, растаял, как валлийский туман. Роберт Деверё, мой Робин, граф Эссекс, сам был соткан из валлийского тумана.

Из-за стены вновь донесся слабый шум. Он прислушивался, ждал от меня сигнала. Я чувствовала это. Я застыла, зная, что, если сама издам хотя бы звук, он придет. Я затаила дыхание, замерла, чтобы случайно не шелохнуться и не дать ему ложный посыл. Но какой посыл был ложным? Мысль о том, что миг бесплодно уходит, была настолько печальной, что я не могла ее выносить. Ну конечно, конечно – я издала вздох. И мгновенно услышала, как он переменил положение. Насторожился. Он почуял запах, как зверь, идущий по следу.

Это был запах, который он, без сомнения, не единожды чуял в своей жизни.

Нет, я не могу позволить себе быть одной из многих. Я не стану всего лишь одной из его женщин.

Я – одна-единственная в его жизни и таковой останусь.

Я упала обратно в подушки и опустила полог. Кольца негромко звякнули, и он наверняка это услышал.

Наутро, полностью одетая и готовая ехать дальше, я вышла из комнаты. Он стоял перед своей дверью, натягивая перчатки.

– Доброе утро, – произнес он. – Надеюсь, вам хорошо спалось? Было ли вам удобно?

– Вне всякого сомнения, – заверила я его. – Зная, что вы рядом, я всю ночь проспала сном младенца.

– Я не сомкнул глаз на тот случай, если вам что-то понадобится, – сказал он.

– Это было весьма предупредительно с вашей стороны. Но вы так исчерпывающе предусмотрели все мои возможные желания, что ни одно из них не осталось неудовлетворенным.

– Ну, никогда нельзя знать заранее, – отозвался он. – Я не хотел рисковать навлечь на себя ваше неудовольствие.

– Или не навлечь удовольствие, – заметила я.

Я всегда была реалисткой, что порой меня огорчало. Но крайне редко подводило.

36

Я ожидала обнаружить Лондон в смятении. Мы наконец приехали, уже поздно ночью; все ворота были накрепко заперты и охранялись. При виде меня стражники разразились криками радости:

– Слава Господу! Наша королева с нами!

Быстро проехав через ворота, мы разделились, и я направилась в Уайтхолл, а Роберт – к себе в Эссекс-хаус. На улицах царила зловещая тишина.

Первой моей безумной мыслью было немедля послать за Сесилами. Но дворец был объят сном; было далеко за полночь. Скоро начнет светать, вот тогда я их и вызову. Если мне самой удастся до этого поспать хотя бы пару часов, я буду лучше соображать.

Как только за окнами посветлело, я послала за ними, а также за Ноллисом и Хансдоном. Они не подвели меня: все явились менее чем через час. Я приказала принести им эля и хлеба, а также подушек в кресла. Из четверых только у одного все еще были темные волосы; три остальные головы были белы как снег.

– Я вернулась, как только смогла, – сказала я. – Спасибо вам, Роберт, что сообразили послать гонца, который сумел отыскать меня.

Роберт Сесил с улыбкой огладил свою аккуратно подстриженную бородку. Он не производил впечатление человека, ищущего похвалы, но, как мне говорили, впадал в мрачность, если чувствовал себя незаслуженно обойденным. Я в очередной раз задалась вопросом, каково ему живется с его маленьким ростом.

– Со стороны вашего величества было в высшей степени предусмотрительно оставить нам сведения относительно вашего местонахождения, – сказал его отец. – Разумеется, найти вас было все равно что иголку в стоге сена.

Голос его звучал совсем слабо, как будто в мышцах груди недоставало сил, чтобы вытолкнуть его наружу. Его подагрическая нога лежала на табуреточке, и каждый раз, стоило ему пошевелиться, он морщился и шипел что-то в жидкую бороду.

– Я вижу, у вас тут все спокойно, – отметила я. – Я думала, что начнется паника, и рада, что ошибалась. Доложите мне о состоянии дел в Корнуолле. Полагаю, туда отправлены вооруженные войска, а Ла-Манш патрулируется?

– Да, мы взяли на себя такую смелость, решением Тайного совета, – сказал Хансдон. – Судя по донесениям, испанцы, приплывшие сюда из своего опорного пункта в Бретани, быстро уплыли обратно, хотя за время, что попирали нашу землю, они успели нанести огромный ущерб, сжигая и разоряя все на своем пути. Маусхол сровняли с землей, его жители остались без крова, а Ньюлин и Пензанс разграбили. Кроме тех четырех кораблей, которые пристали к берегу, никаких других замечено не было. Однако нескольким тамошним обитателям, разъяренным нападением, удалось захватить в плен отбившегося от своих испанского солдата. Они скрутили его и передали нашим офицерам. Сейчас он здесь, в Лондоне, и после того, как с ним немножко потолковали по душам, он согласился поведать нам о больших планах испанцев.

– Толковал небось Ричард Топклифф? – спросила я.

Главный дознаватель, в распоряжении которого в Тауэре имелся обширный пыточный арсенал, неизменно снабжал нас ценными сведениями. Тайный совет имел право при необходимости одобрять применение пыток.

– Вероятно, – сказал Ноллис.

Лицо его пылало. Как доброму пуританину, ему, должно быть, нелегко было примирить пытки с собственной совестью.

– Ну и что же он нам поведал? – не выдержала я. – Да не будьте же такими робкими!

– Он утверждает, что его хозяин, испанский король, снаряжает новую армаду, которая будет готова к отплытию к следующему лету. Эта обещает быть куда более грозной, чем первая. Теперь они способны потягаться с нами в