Призрак - Кэт Блэкторн

знаешь, человеческий разум хочет убедить себя во всем, кроме сверхъестественного.

Я кивнула, вспомнив свое собственное неверие и нежелание видеть то, что было прямо передо мной, когда мой отчим преследовал меня, а Эш-Гроув был, ну, Эш-Гроувом.

— Они были демонами, а не просто какими-то убийцами. Они посланы дьяволом. Женщины были... завербованы. Трансформировались во что-то... иное, — сказал Эймс, наклоняясь вперед. — Некоторым, похоже, были дарованы силы Архидемона, в то время как другие... Мы не знаем, куда они делись.

Оникс кивнул.

— Дьяволу не понравилось, что мы лезем в его дела, а дьяволы, как известно, очень территориальны. Вольфганг, Эймс и я попали в Ад и были выпущены на Хэллоуин такими, какие есть, хотя я уже был полукровкой, наполовину вампиром, наполовину драконом. Мы подозреваем, что в крови Вольфа уже мог быть оборотень. Эймс родился простым человеком. Проклятие... сделало нас такими, какие мы есть. Кто-то может подумать, что бессмертие — это дар, но примерно через сто лет твое мнение меняется. Мы не можем умереть, не можем покинуть Ясеневую рощу. Ясеневая роща изменилась и зажила своей собственной жизнью. Есть и другие, похожие на нас, и люди тоже, которых притягивает Ясеневая роща из-за ее магического статуса. У всех них есть возможность умереть, если они того захотят. У нас — нет. Хотя люди не могут уйти. Те, кто приходит сюда, обнаруживают, что остаются здесь навсегда. Либо темная магия обращает их, либо каким-то образом у них пропадает желание уезжать навсегда.

Я на мгновение задумалась, прежде чем спросить:

— Говорят, весь город был вырезан Парнями Хэллоуина?

— Ах да, это. — сказал Оникс, вспоминая. — Вероятно, так оно и было. Мы ничего не помним о той ночи. Честно говоря, до сих пор не знаем всех правил проклятия, еще одно действительно забавное дополнение. Нам еще предстоит найти дьявола, который проклял нас. Он исказил наши воспоминания о том Хэллоуине. Но да, весь город, вернее, все, кто был в центре города в ту ночь, погибли. Те, кто не умер... Ну, они в таком же тупике, как и те, кто умер. Может быть, даже больше.

— Те, кто умер, застряли?

Эймс наклонился вперед.

— Кладбище, на которое я тебя водил, разделено на две части. В одной части находятся добрые души, умершие в ту ночь. Они привязаны к Ясеневой роще и не могут перейти к смерти и новым жизням. А другая часть — это, ну, плохие люди. Тем, кому я не позволяю идти дальше.

Я сглотнула от резкости в его тоне.

Вольфганг заговорил.

— Проклятие, возможно, усилило нашу жажду крови, или, может быть, это связано с тем, кто мы есть, но мы должны убивать. Это как принуждение. На протяжении многих лет мы оттачивали это, убивая людей, которые этого заслуживают. Когда мы это делаем, Призрак берет свое, и их души страдают вечно.

— Вот почему вы, ребята, заинтересовались мной. Вы хотели убить моего отчима.

Волк ответил:

— Да, мы были рады найти такого достойного убийцу. Но остались здесь не из-за этого. Мы не общаемся с жертвами объекта. Ну, мы этого не делали до тебя.

Эймс взял меня за подбородок, заставляя повернуться к нему лицом. Я подчинилась, глядя на него снизу вверх сквозь его ноги.

— Помнишь, как мы поссорились? Ты сказала, что я хотел тебя только потому, что думал, что тебя нужно спасать. Защищать, спасать кого-то — это не та потребность, которую я испытываю. Ты мне нравишься не потому, что тебя нужно спасать. Я убил сотни таких подонков, как твой отчим, и у меня ни разу не возникло желания сказать хоть слово их жертве. Но по какой-то причине я не могу держаться от тебя подальше. Я хочу вдыхать тебя и позволить тебе жить в моих легких, и носить тебя с собой, куда бы я ни пошел, Блайт.

— В конце концов, мне на них насрать. Это обо мне, и да, мне это нравится. Речь идет о том, чтобы получить смертельную дозу. Обуздать свою жажду крови каким-то ощутимым образом. Ты должна понять, все, чего я хочу, чего жажду и в чем нуждаюсь в этом мире, — это смерть. И ты.

Мое сердце затрепетало и замерло, и столько разных чувств одновременно охватило меня.

— Вы все боитесь? Боишься, что дьявол может вернуться, и ты не знаешь, захочу я тебя или нет?

Вольфганг фыркнул.

— Ну и пусть. Чертов трус не сталкивался с нами ни разу за двести лет. Он либо забыл о нас, либо выжидает, пряча нас в своем заднем кармане, пока не захочет нажиться на наших способностях. Но это не имеет значения. У нас появился свой собственный дьявол — Иуда. Он — член нашей команды. Ты скоро с ним познакомишься.

— Скоро встречусь с Дьяволом? Отлично...

Эймс усмехнулся.

— Есть несколько дьяволов. Но им нравится, чтобы весь мир думал, что есть только один.

Оникс хлопнул себя руками по бедрам.

— Что же, было весело. Теперь я заказываю пиццу. Блайт, матч-реванш в

Super Smash Brothers?

Я криво усмехнулась.

— С удовольствием. — Моя губа горела, и мне пришлось прикусить ее с такой силой, чтобы не засыпать его вопросами. Каков этикет, когда спрашиваешь о чьей-то бессмертной истории? Дракон и вампир... Как это произошло? Так много вопросов. Но на данный момент я получила достаточно ответов.

Я сидела, скрестив ноги, на потертом персидском ковре между демоном, гибридом дракона и вампира и оборотнем... и играла в старые видеоигры.

Это было шокирующе и невероятно. Я до сих пор поражалась тому, что видела, как каждый из них на что-то способен. История о том, как они стали такими, ставила в тупик и прояснялась в моей голове в минуты затишья. Но больше всего удивляло то, что они все еще оставались обычными парнями. Как и любая другая братская группа, они пили пиво, играли в видеоигры и отпускали неуместные шутки. Может, они и обладали паранормальными способностями, и, возможно, совершали ужасные поступки, но, так или иначе, я никогда не чувствовала себя более уверенной в себе ни в одной группе людей. Они казались мне знакомыми и безопасными.

Парни Хэллоуина стали больше, чем друзьями.

Они стали моим домом.

ГЛАВА 34

Блайт

ЕГО ДЕНЬГИ, ЕЁ СЛАДОСТИ

«В каждом из нас живет ребенок, который все еще любит собирать сладости и мечтает о ярко освещенном крыльце».

Роберт Броулт

— У нас для тебя сюрприз. — Эймс прислонился к перилам церковной лестницы. Свежий октябрьский ветер трепал его черные волнистые волосы. Даже в человеческом