Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков

class="empty-line"/>

Турусов. Там… там… джипы.

Марлен. Ну и что?

Турусов. В сериалах на таких киллеры ездят.

Оксана быстро привозит на коляске Барабаша.

Барабаш. Марлезон, к тебе коллеги пожаловали.

Марлен. Какие еще коллеги?

Барабаш. Бандиты!

Марлен. С чего ты взял?

Барабаш. А что нам, старикам, делать? В окно глядеть да пенсию считать.

Вбегает, запыхавшись, Володя.

Володя. Два бронированных «хаммера». Человек семь.

Марлен. Охране занять круговую оборону!

Володя. Охраны нет.

Марлен. Как это нет?

Володя. Разошлась. Кто ж без зарплаты будет работать?

Марлен. Почему не доложил?

Володя. Сказали же: не огорчать.

Марлен. Идиот!

Володя (снимает кобуру с пистолетом). Я уволен?

Марлен. Нет! Нет!

Володя. Мне бы зарплату повысить.

Марлен. Хорошо. Потом. У тебя сколько патронов?

Володя. Обойма.

Барабаш. Маловато на такую ораву.

Марлен. В полицию надо звонить.

Барабаш. Поздно. Пока докондыбают, ляжем здесь, как 28 панфиловцев.

Марлен. Что же делать? (Турусов бочком пытается улизнуть.) Вы куда?

Турусов. Мне надо учить готландский диалект…

Барабаш. Стоять! На том свете все говорят по-русски. Принимаю команду на себя. Капиталистическое отечество в опасности. Коммунисты, шаг вперед! Оксана, звони в полицию!

Оксана. Есть, командир.

Барабаш. Если что, перевязать сможешь?

Оксана. Месяц была санитаркой на блокпосту.

Барабаш. Молодчиха! Марлен, отпирай «оружейку», всем раздать стволы!

Марлен. Папа, у меня коллекционное оружие.

Барабаш. Под трибунал отдам!

Марлен убегает. Оксана звонит в полицию. Турусов мечется по холлу.

Турусов. Мы все погибнем! Меня нельзя убивать. Я знаю восемь языков и тринадцать диалектов.

Оксана. Никого нельзя убивать, кроме врагов.

Барабаш. Не бздеть! В 47-м я приехал лекцию читать в Литву, а тут «лесные братья» нагрянули. Мы с партийным активом заняли круговую оборону, к утру и СМЕРШ подоспел. Всех положили. Троих лично застрелил.

Вбегает Марлен с охапкой оружия.

Турусов. Я пацифист.

Барабаш. Пацифист? Тогда вот тебе! (Протягивает ему боевой арбалет.) А эту (винтовку с оптическим прицелом) отдай Федьке. Он о ней вроде мечтал. Вундербар! Вундербар!

Турусов. Значит: восхитительно!

Марлен. Но это же «холланд-холланд». Мой лучший карабин! Он стоит…

Барабаш. Коммунисты на детях не экономят. (Турусову.) Отнесешь Федьке и скажешь: подарок от деда. Дуй! С мансарды угол обстрела хороший. Патронов и стрел не жалеть!

Турусов. Понял: гешенк от гросфатера. Есть, командир!

Убегает с карабином и арбалетом.

Володя. А мне куда, командир?

Барабаш. Ставлю боевую задачу: дуй в мою комнату, там через окно по дереву на соседний участок. Зайдешь с тыла. Понял?

Володя. Есть зайти с тыла! Но… боеприпасов маловато.

Сверху доносятся восторженные тирольские рулады.

Барабаш (кивая наверх). Оценил ружьишко, поросенок тирольский! (Сыну.) Марленка, выдай Вове карабин с патронами.

Марлен, поколебавшись, выделяет охраннику ствол.

Володя (принимая). Спасибо, босс, такой подарок!..

Марлен. Какой на хрен подарок! Это же вертикалка «Меркель».

Барабаш. А зачем нам горизонтальная «Меркель», правда, Вова? Бери! (Подмигивает.) Владей и балдей. Выполнять приказ!

Володя. Есть, командир!

Володя убегает с карабином.

Марлен. Папа, ты совсем одурел. Я заплатил за этот ствол…

Барабаш. Не журись, сынку, у тебя все равно имущество отберут – бандиты или государство.

Оксана. Командир, в полиции глухо. (Передразнивая.) «Ждите, вам обязательно ответят…» А можно и мне ружье?

Барабаш. Умеешь?

Оксана. Научилась.

Барабаш. Выбирай! Марлезон, баррикадируемся! Если войдут, стрелять залпом на поражение. (Громко.) Машки!

Открываются сразу обе двери.

Обе. Что такое, дедушка?

Барабаш. Слушай мою команду, матрешки! Запереться изнутри. Сховаться под кровати. Пузы подушками прикрыть. Что бы ни случилось, не отпирать, молчать, не блеять, не высовываться. Ясно?

Обе. Ясно, командир!

Скрываются в комнатах.

Барабаш. Оксана, ну что там у тебя?

Оксана. «Ждите, вам обязательно ответят…»

Барабаш. Одно слово – полиция. И кому наша народная милиция мешала? Вали мебель!

Выбегает Володя с карабином.

Володя. Командир, бандиты попа вперед пустили. Стрелять?

Барабаш. Какого еще попа?

Володя. В голубом.

Барабаш. Ряженый. Бдительность хотят притупить. Но все равно не трогать! Мало ли что… По служителям культа мы план еще в 20-е перевыполнили.

Марлен. Попа? Погодите!

Барабаш. Драться и родить – некогда годить. Оксанка, подсоби!

Оксана подбегает к нему. Барабаш, опираясь на ее плечо, встает.

Марлен. Папа, так ты ходячий?

Барабаш. Я стоячий!

Тишина. Появляется священник в голубых поручах и епитрахили.

Отец Василий. Мир дому сему!

Защитники опускают оружие. Раздается мощный храп. Барабаш спит стоя. Оксана бережно усаживает его в кресло.

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

Тот же каминный зал. Марлен, Володя, отец Василий.

Володя. Не помер Лукич-то наш?

Отец Василий. …Без покаяния.

Марлен. Жив. Врачи говорят: «пиквикский синдром». Раз – и захрапел.

Володя. Устал от жизни дедушка. Девяносто лет как-никак… С гаком.

Марлен. А ты от чего устал, урод? Ослеп? (Передразнивая.) «Бандиты попа вперед пустили!» Из-за тебя в сына родного чуть не пальнул. (Сыну.) Прости, Васек! (Володе.) Ты уволен!

Володя. Ну да: как отстреливаться – «Сколько у тебя патронов?» А как отбились – сразу уволен.

Марлен. От кого ты отбился, Рембо недоделанный?

Володя. Уволен так уволен. Надоело! Я объявление видел: детскому саду требуется педагог-охранник… (Хочет уйти.)

Отец Василий. Постой, Владимир! (Отцу.) Нельзя же так с людьми. Человек просто обознался. (Володе.) Как же ты меня не узнал, чадо неразумное?

Володя. А как узнать-то, отец Василий? Я тебя в голубом никогда не видал. Да и джипа у тебя вроде не было… Купил, что ли?

Отец Василий. Какой там «купил»! С нашего прихода, как зимой с огорода. И колымага моя сломалась. А в голубом – так Сретенье сегодня. (Отцу.) Ты не гневайся на Владимира. Это Господь тебя так испытывает…

Марлен. Замучил он меня испытаниями в последнее время.

Отец Василий. А ты задумайся: почему испытывает и знаки посылает.

Марлен. Ну и почему?

Отец Василий. Потому что заповедано: «Не давай денег в рост». Грех это. Процентная ставка – от дьявола.

Марлен. Значит, Центробанк – от сатаны. Сынок, если бы я не грешил, тебя бы на свете не было, понял?

Отец Василий. Вестимо, папа.

Марлен. Как мать-то?

Отец Василий. Бодра. В храме подвизается.

Марлен. А сам как?

Отец Василий. С Божьей помощью.

Марлен. Гляжу, Василий, ты тоже не без греха: с бандитами водишься.

Отец Василий. Не вожусь, а наставляю на путь истинный. Почувствуй разницу. Десять лет одинцовские и звенигородские бились насмерть. Но вразумил их Господь. Приехали ко мне в храм. Бух на колени: «Благослови, отче, на вечный