Мрачные сказки - Ши Эрншоу

Отвернувшись от меня, Би берет Колетт за руку и направляется с ней вместе к тропинке, что вернет нас к фермерскому дому, а оттуда выведет на дорогу. Но не успеваю я сделать за ними и шага, как воздух за нашими спинами прорезает окрик:

– Что тут, черт возьми, произошло?

Обернувшись, я вижу Паркера. Вытянув голову, как журавль, он стоит среди деревьев и, прикрыв рукой глаза, наблюдает за вихревыми клубами дыма и пламени, вздымающимися к ночному небу. Ему никто не отвечает. Все только дружно моргают.

Нам надо выбраться отсюда. Но не на глазах у Паркера, стоящего в нескольких футах от нас.

– Кто-то поджег хижину, – отвечает наконец Би.

В тоне сестры звучит обвинение, и она смотрит на Паркера так, словно допускает, что это – дело его рук и он поджег родильную.

– Вижу, – опустив руку, отвечает тонким, мягким голоском Паркер.

Ну сущий ребенок! И вид у него чересчур озадаченный для поджигателя. Он единственный, кто в этот час не спит. Наверное, заметил дым или языки огня из сторожки и пришел поглядеть, что случилось. Все остальные насельники Пасторали спят.

– Вы в порядке? – сделав шаг вперед, справляется Паркер у Колетт, баюкающей на руках малышку.

– Да, – едва кивает ему Тео.

Похоже, хочет дать ему понять: «Не лезь! У нас все под контролем. Можешь вернуться на пост».

– Вот незадача! – почесывает затылок Паркер.

Он словно раздумывает, сможет ли потушить пожар или как объяснить все Леви. Словно теперь это его проблема. Но уже в следующий миг его глаза снова вонзаются в нас, лицо становится суровым, брови сходятся к переносице:

– А почему вы направляетесь к деревьям, а не в Пастораль?

Тео выступает вперед, ближе к Паркеру:

– Мы решили никого не будить, вернуться домой и дождаться утра, когда уже будет виден ущерб.

Но выражение лица Паркера не смягчается. Возможно, он знает Тео достаточно хорошо, чтобы понять, когда тот врет. А может, внутреннее чутье подсказывает ему, что мы неспроста поспешили к фермерскому дому и не стали никому сообщать о пожаре. Или не попытались его потушить и помешать огню перекинуться на близстоящие деревья и строения. Похоже, Паркер смекнул, что мы лукавим.

– Вы хотите унести отсюда ребенка, так? – говорит он. – Вы решили покинуть периметр?

На кратчайший миг его челюсть отвисает. Может, ему понятны наши намерения и он не попытается нам воспрепятствовать?

– Не говори никому, что нас видел, – произносит Тео спокойным тоном, холодным, как зимний воздух. – Считай, что, поспешив на пожар, ты здесь никого не застал. Мы уже ушли.

Муж предлагает Паркеру выход – как объяснить наше исчезновение. Он надеется, что Паркер осознает правильность нашего решения и поможет нам. Тот прикусывает губу. Похоже, оценивает нашу историю, пытается понять, поверит ли ему община. Они дружат с мужем давно. Хотя… ведь в действительности прошло лишь два года с той поры, как Тео прибыл в Пастораль. Человек с другим именем…

Внезапно западная стена хижины обрушивается внутрь. Грохот невообразимый: доски разлетаются, искры с шипением взметаются в небо, как торнадо из разозленных пчел. Если люди в Пасторали и спали до этого, то этот громовой шум непременно кого-то разбудит. Паркер делает резкое движение. Я не сразу понимаю, что происходит. Но его рука взлетает к поясу, и когда я опять фокусируюсь, то вижу: он выхватывает из кобуры пистолет.

– Эй, полегче! – Тео поднимает вверх руки, ладонями к Паркеру. – Что ты делаешь, приятель?

– Я не могу позволить вам уйти вместе с этим ребенком, – заявляет Паркер.

Но в его голосе не слышно ни уверенности, ни силы – он дрожит, вибрирует на каждом гласном звуке.

– Вы подхватите ветрянку, станете заразными. И потом занесете заразу сюда, подвергнете риску других.

– Мы не вернемся, – мотает головой Тео.

Я подмечаю, как переглядываются Фея с Колетт. Они не подозревали, что мы больше не вернемся в общину, что покидаем ее навсегда.

– Мы всего лишь желаем помочь Колетт, – говорит муж. – Дай нам выбраться в поселок за помощью.

– Не могу, – отвечает Паркер, наводя пистолет на Тео, ближайшую к нему мишень. – Это слишком опасно. Вы не сможете уйти далеко. Вы заболеете. Я не могу вас отпустить.

– Но ведь никто не узнает, что мы здесь были, – подступает к Паркеру Тео.

Но тот продолжает целиться ему в грудь, слегка постукивая пальцем по спусковому крючку.

– Ты можешь вернуться к воротам, сесть в кресло и притвориться, будто не увидел пожар.

Ступни Паркера елозят по земле, поднимая облачка пыли.

– Паркер, пожалуйста, – Тео уже от него в паре футов. Он может выбросить вперед руку и выхватить у Паркера пистолет. Но он также рискует получить пулю. В грудь или живот. И здесь, в общине, за отсутствием врача-хирурга, ему тогда не выжить.

Внезапно до нас долетает шорох. Под чьей-то ногой хрустит прутик. Паркер поворачивает голову, напрягает зрение и слух. Очередной порыв ветра поднимает новое облако золы и искр к уже крупитчатому небу. И мне видны лишь контуры фигуры, полускрытой во мраке деревьев. Фигуры человека, стоящего в нескольких футах от нас и… наблюдающего за нами. Я стараюсь разглядеть его лучше, понять, кто это. Но дыма и теней слишком много, а стоит мне моргнуть, и фигура исчезает. Может быть, я приняла за руки человека ветки дерева?

Я перевожу взгляд на Паркера в тот самый миг, когда к нему бросается Тео. Слышится глухой удар – одно тело врезается в другое. Мужчины борются за пистолет, а за моей спиной корчатся блики огня. Еще полсекунды – и пистолет выстреливает. Тео и Паркер падают наземь.

Из моих легких вырывается звук – пронзительный вскрик, борьба за воздух. Я уверена, что выстрел поразил мужа, и пытаюсь сделать шаг вперед, побежать к нему, но в этот миг ощущаю резкую боль. Подбородок утыкается в грудь, глаза устремляются вниз, пальцы нащупывают рану. Мою рубашку заливает кровь, липкая, как мед.

– Калла! – восклицает кто-то.

Это Би. Секунды проносятся в странном стаккато. Я лежу на земле, а сестра наклоняется надо мной, зажимая рану ладонью.

– Я в порядке, – выдыхаю я с булькающим присвистом. Но Би словно не слышит меня. Ее глаза полны слез, она вертит головой по сторонам, готовая позвать на помощь.

Уголком глаза я вижу Тео. Тяжело дыша, с заляпанным грязью и сажей лицом, он поднимается на ноги. Муж прижимает к ноге пистолет, отобранный у Паркера. Тот тоже встает, но его лицо начисто лишено прежней суровости. Паркер выглядит испуганным. Он снова маленький мальчик, в глазах