Мрачные сказки - Ши Эрншоу

тру глаза, зрение на миг затуманивается, но быстро восстанавливается. Взгляд падает на полку ниже. Там тоже книги: Хельга Боар «Как перехитрить мозг», Реджинальд Картерсмит «Разум и мышление после рождения». А потом мой взгляд перескакивает на другую книгу, и перед глазами, словно искра, вспыхивает воспоминание: эту книгу Леви начал читать, когда у него пропал интерес к фокусам и плетению венков из одуванчиков и лент. Эту книгу он читал просто с яростным рвением. Жадно ловил каждое слово и цитировал мне целые абзацы, словно хотел, чтобы и я прониклась ее содержанием. Леви захотелось проверить, сможет ли он сам делать то, чему учила книга: заставлять других людей видеть, слышать и обонять вещи, которых в реальности не было. И… забывать все остальное!

Я снимаю книгу с полки. Она тяжелая, объемная по содержанию, в ней много страниц. И эта книга не для забавы детей на праздновании дня рождения. Это медицинское пособие для практического использования. Леви потребовались годы, чтобы изучить и осмыслить ее досконально. Я вожу пальцами по буквам, заставляю нетренированные глаза фокусироваться на словах. И внезапно в голове всплывают воспоминания, четкие и ясные.

Я вспоминаю практически все. Всё! Эту книгу написал доктор Артур Трембли. А называется она «Гипноз и его применение на практике для изменения мозговых функций».

Калла

Ночное небо усеяно звездами, но в воздухе пахнет приближением грозы. Добравшись до окраины общины, мы ныряем в шеренгу деревьев. Ни к чему, чтобы нас заметили. За оконными стеклами уже мерцает свет свечей; родители загнали ребятишек домой и укладывают их спать. Пастораль погрузилась в вечернюю тишину.

Мы проходим мимо общинной кухни. И в окне я вижу две фигуры: Алиса и Руна, как повелось, трудятся допоздна. И значит, Алисы дома не будет, когда мы туда придем. На восточной оконечности общины мы пересекаем главную тропу и, крадучись, пробираемся к парадной двери дома Леви. Внутри темно, ни одна свеча не горит.

Очень надеемся, что Леви не изменил своему вечернему ритуалу последних дней и сильно напился. А теперь валяется в отключке на постели – неподвижное человеческое тело, которое не проснется, даже если ударить его по башке. Но мы не уверены, и поэтому Тео очень осторожно приоткрывает входную дверь, прислушиваясь ко всем звукам в доме. Оглянувшись на меня, муж поднимает вверх ладонь – велит мне обождать на крыльце. Но я мотаю головой – не собираюсь томиться одна в тревожном ожидании.

– Нет, я тоже пойду, – шепчут губы.

Опустив руку, Тео кивает. У нас нет времени на споры. Муж снова поворачивается к двери, и мы вместе проскальзываем внутрь. В доме холод и сквозняк. Мы пробираемся через гостиную к кабинету. Задев голенью стул и потеряв на миг равновесие, я чуть не падаю. С губ непроизвольно срывается вскрик. Тео бросает на меня косой взгляд, и я поспешно зажимаю рот рукой. И опять напряженно прислушиваюсь – не идет ли кто по лестнице, не проснулся ли Леви. Но все тихо. И на втором этаже никакого движения.

Либо Леви действительно вырубился, либо его вообще нет в доме. Возможно, бродит по общине. Приблизившись к широкому рабочему столу, Тео склоняется и выдвигает один из ящиков. Полки на дальней стене заставлены книгами; я улавливаю их характерный запах – запах типографской краски и клея. Занавески на окне плотно задвинуты. Тео вытаскивает из ящика стола связку ключей (от всех машин, что когда-либо приезжали в Пастораль). Положив их на стол, он пытается отыскать нужный ключ.

– Ты помнишь, как он выглядел? – шепчу я.

Тео не отвечает, его руки методично перебирают ключи, прицепленные на металлических кольцах или шерстяных шнурках. В связке есть ключи, связанные вместе. Наконец муж подносит к глазам один ключ. На нем болтается квадратная металлическая пластинка с надписью «Озеро Лоун-Пайн». Это сувенир на память, вроде тех брелоков, что продаются в маленьких магазинчиках при заправках у площадок для кемпинга.

При взгляде на него у меня всплывают воспоминания. О подобных местах – кемпингах, петляющих дорогах, автомобильных радиоприемниках и запахе палатки, только что поставленной после длительного сиденья в гаражах и на чердаках.

– Думаю, вот этот, – говорит Тео, показывая мне ключ.

И, уставившись на него, замолкает на пару секунд. «Может, и ему вспоминаются похожие сцены?»

– Это ключ от моего пикапа, – заявляет муж так, словно хочет себя убедить.

Убрав ключ в карман джинсов, Тео переводит взгляд на меня и многозначительно кивает. Пора уходить. И тут я слышу это – странный стук за стеной! Его разносит эхо из внутренней части дома. Со второго этажа. Сначала я думаю: «Это Леви!» Проснулся, услышал нас и бредет к лестнице, натыкаясь и опрокидывая предметы мебели, все еще полусонный и пьяный. Но за стуком я слышу голос; кто-то призывает на помощь, барабаня кулаками по двери. Осторожно захожу в гостиную, подкрадываюсь к лестнице, напрягаю слух.

И узнаю этот голос. Би!

Тео

Ее голос уже осип за деревянной дверью:

– Выпустите меня!

Би заперта в чулане. Калла дергает за ручку, но замок не дает двери открыться. Подняв руку, обшариваю в поисках ключа верхний косяк, но нахожу там только пыль.

– Отойди в сторону, – велю я Калле.

Скосив на меня взгляд, жена быстро отступает назад. Я пробую дверь на прочность плечом, но она не поддается – дверная коробка сделана надежно. Развернувшись, я ищу глазами какой-нибудь подручный предмет, которым можно было бы поддеть дверь, но в коридоре ничего подходящего нет.

– Калла! – молит по другую сторону Би. – Пожалуйста! Открой дверь.

– Мы пытаемся, – шепчет жена, явно опасаясь, что Леви может вернуться и застать нас в доме.

Я стрелой слетаю по лестнице вниз и в гостиной нахожу железную кочергу, висящую на крюке около камина. Я хватаю ее, и на долю секунды перед моими глазами возникает картина: Леви помешивает кочергой поленья в очаге, чтобы они разгорелись. Потом оборачивается, смотрит на кого-то, стоящего за спиной. «Ты можешь быть тут полезен, – говорит он. – Стать частью общины. Жизнь здесь лучше той, что ты оставил за плечами». А потом вдруг проявляется лицо человека, стоящего позади Леви в гостиной. Это я!

Бросив кочергу на пол, я прижимаю к глазам руку. Это послеобраз сцены из прошлого, когда я прибыл в Пастораль и Леви пытался убедить меня остаться. Сглотнув и сделав глубокий вдох, я избавляюсь от видения. В другой жизни, будучи Тревисом Реном, я обладал уникальной способностью – прикасаясь к предметам и личным вещам, заглядывать в прошлое тех, кому они принадлежали. Потом этот дар