Дорога оружия (сборник) - Виктор Ночкин

Между подворьем бандитского клана и оградами фермерских хозяйств лежала незастроенная полоса шириной в сотню шагов – так повелось издавна, некроз знает кем из прежних вожаков установленное правило, но фермеры его блюли до сих пор. Дальше шли заборы, ограждающие фермерские дворы, и свалки хлама, а между ними – что-то вроде улиц. Леван выбрался на крышу фургона и сел на теплой броне.

Сендер, выкативший из ворот первым, встал, водитель ждал приказа. Рядом с ним сидел Снулый, готовый взяться за тяжелый приклад «гатлинга». Сзади в прикрытом стальными листами кузове горбились двое бойцов, они выставили стволы. На голове одного Леван приметил медный котелок, надетый как шлем. На плечах у парня топорщились стальные щитки. А что? От пули не защитит, зато ножом такую броню не пробить, и от стрелы она прикроет.

Леван огляделся. Слева что-то горело, но не шибко – дым поднимался тонкими струйками, их подхватывал ветер, трепал и развевал в полупрозрачные ленты.

– Давай туда, но осторожно! – приказал Леван, указывая на дым.

Что именно там запалили, отсюда было не разглядеть даже с высокой крыши, потому что заслоняли ближние постройки. Там, куда ткнул пальцем атаман, тревожно перекликались люди, их голоса едва слышались сквозь рокот двигателей. Но выстрелов вроде было не слыхать. Сендер, а за ним мотофургон вкатились в промежуток между заборами. Третий водитель слегка отстал, и Левана это вполне устраивало – так дикарям будет труднее их окружить.

Миновали фермерское хозяйство, впереди была ограда следующего. Похоже, там и горит. Ворота заперты, на окнах – тяжелые ставни, в щель между ставнями выставлен ствол длинного ружья; на чердаке тоже кто-то затаился, блестит ружейное дуло. У соседа горит, а эти даже не сунулись глянуть, что там. Леван тоже не сунулся бы, но это другой вопрос, он здесь чужак, а этими, надо понимать, страх правит. Сендер взял правее, водитель мотоциклетки поравнялся с ним, здесь места было достаточно. Уже стало ясно, что загорелось что-то на подворье, а дом стоит целый.

Перед воротами остановились, Леван встал во весь рост и позвал:

– Эй, хозяева, кто там? Что стряслось? Почему горит?

Из чердачного окна высунулся мальчишка, совсем сопляк, еще усы не выросли. Он стал размахивать пороховым самострелом и заорал:

– Вон они, вон, на холме!

Леван, прикрывая глаза ладонью от света, глянул. Солнце уже опустилось к линии холмов, и его лучи слепили. Но Леван увидел – за гребень дальних холмов переваливают наездники. Понукают манисов, заставляют преодолевать крутой подъем. Последний придержал ящера, обернулся и махнул рукой. Что за знак подавал и кому – не разобрать. Но главное – бегут мутантские отродья.

– Они стрелы пустили с огнем! – продолжал орать с чердака парнишка. – Я стрельнул, батя тоже стрелял! Испугались людоедские морды, сбежали от нас!

– Как же, твоего самострела испугались, – хмуро буркнул Кудря в кузове. Он смотрел в бойницу и видел куда меньше, чем Леван. – Небось нас углядели – и тика́ть.

Отворилась дверь, на крыльцо вышел хозяин:

– Испугались, атаман, сбежали кочевые.

– А вроде стрельбы большой не было? – Леван снова посмотрел на холмы, за которыми исчезли людоеды. Враги сбежали, но ему эта история не нравилась. Он не понимал, что здесь случилось. Зачем людоедские рожи вообще сюда заявлялись? Чтобы отступить без боя?

– Точно, – согласился фермер. – Трусливые попались. Пару раз в них бабахнул, они и наутек.

И тут раздался грохот, потом выстрелы – далеко, в другом конце долины. Звуки едва пробивались сквозь рокот двигателей.

– Чтоб тебя некроз накрыл! – рявкнул Леван. – Туда, туда гони!

Он указал рукой направление. Эти дикари, пустившие несколько горящих стрел, только отвлекали внимание, а всерьез нападение они устроили в другой стороне. Судя по тому, что стрельба не прекращалась, вдалеке шел настоящий бой.

Водитель рванул с места так, что Леван не удержался на ногах, едва не свалился в люк и, выругавшись, сел. Пришлось ухватиться обеими руками, чтобы не полететь с крыши. Он крикнул водителю мотоциклетки, чтобы не спешил, но тот не расслышал. Отряд миновал ограду, за которой все еще вились чахлые дымки́, и покатил вдоль соседнего хозяйства. Чтобы не петлять между подворьями, бандиты направились в объезд, вокруг всего широко раскинувшегося поселка.

Бой шел в другом конце долины. Пока добрались, все уже было кончено – ферма горела, да не так, как первая. Здесь полыхало всерьез, и густые жирные столбы дыма поднимались к небесам. Кочевые не успели уйти далеко, они едва-едва выбрались из-за ограды, проломанной в нескольких местах. Мотоциклетка, которая тянула фургон, свернула – водитель сменил направление, чтобы выйти наперерез всадникам. Те уже уходили, прихватив мешки с добычей. Завидев погоню, они тоже свернули.

Бандит с котелком, надетым на манер каски, встал позади Снулого. Сендер подпрыгивал на ухабах и трясся, поэтому пришлось держаться. Другой рукой бандит поднял винтовку и выстрелил вслед беглецам. Конечно, пуля ушла далеко в сторону, а расстояние, отделяющее дикарей от погони, медленно росло. Здесь не было дороги – сплошные кочки и заросли колючки. Манисы неслись длинными прыжками, с хрустом сминая жесткие выгоревшие побеги. Вот они миновали пустырь и вылетели на поле, покрытое щетиной ровно скошенной стерни. В руках у нескольких всадников полыхнули огни, светящиеся точки разлетелись, выписывая широкие дуги, – дикари подпалили свертки пакли, пропитанной маслом, или что-то подобное. Кочевники отшвырнули горящие комья, которые были привязаны к длинным веревкам. Плюющиеся искрами сгустки пламени запрыгали вслед за ними по стерне, поджигая высохшие стебли. Тут же повалил густой дым, отряд дикарей скрылся за сплошной стеной чада и рассыпающихся искр.

Леван заорал, перекрывая грохот:

– Стой! Стой! На подворье сворачивай! Все равно не догоним! Стой!

Мотоциклетка снизила скорость, вслед за ней стали притормаживать и сендер с отставшим фургоном. Описав дугу, они подъехали к проломам в ограде фермерской усадьбы. Леван оглянулся – перед холмами, там, где уже начинался пологий подъем, лежала густая тень, наездники выскакивали из полосы дыма и тут же ныряли в тень, как в тяжелую стоячую воду. Совсем мало. Значит, другие группы уходят в стороне, рассыпались на кучки, людоедские морды, бегут порознь, теперь их не настичь.

Когда фургоны покатили во двор, сендер остался снаружи. Снулый поднялся с сиденья и взялся за приклад «гатлинга». Стволы смотрели вслед убегающим дикарям.

– Ты чего не стрелял? – крикнул сквозь бойницу Кудря.

– Далеко, не попал бы, – медленно ответил Снулый. Последние слова он произнес уже вслед прокатившему мимо прицепу.

Во дворе мотофургоны встали. Леван, хватаясь за приваренные к броневым листам скобы, спустился на землю. К нему подошел Кижан, это было его подворье. Совсем недавно пивовар казался вполне счастливым и довольным собой, но сейчас от того веселья не осталось и следа. Ограда его хозяйства была разрушена, сараи горели, один уже превратился в груду обугленных обломков, торчащих из развороченного грунта. Дом уцелел, подожженная пакля тлела на воткнувшихся в стены стрелах, одна ставня была наполовину оторвана и косо висела на единственной петле. Из окна выглядывал бородатый мужчина – батрак Кижана. В дом дикари пролезть не успели, но, видно, не очень-то и стремились, их больше тянуло к припасам съестного, а это добро лежало в сараях. Вот сараи в основном и пострадали.

Бандиты по одному спрыгивали из кузова и расходились по двору, оценивая разрушения.

– Вот и попили пива, – бросил один. – Кижан, в этом сарае варил-то?

Хозяин мрачно кивнул. В уничтоженном сарае как раз и была пивоварня. Он подкатил на грохочущей бочонками повозке немногим раньше атамана, но сам, конечно, не рискнул врываться на подворье и отгонять грабителей – выжидал, пока дикари уберутся. Теперь он мысленно подсчитывал убытки и тосковал по разрушенным постройкам, которые своими руками поднимал. Наконец Кижан обернулся к атаману и с раздражением спросил:

– Чего ж не погнался за кочевыми, а? Ведь они совсем рядом были. Что ж ты им уйти дал?

Леван как раз оглянулся и увидел, как солнце пропадает за дальним холмом. Наступали сумерки, и живо представилось, как он преследовал бы по степи уходящих налетчиков, как всматривался в темноту, как прислушивался бы, не зашелестят ли над головой широкие черные крылья… От этой мысли у него будто кусок льда вдоль позвоночника вниз соскользнул, а в животе тоскливо заныло. Страх наполнил душу, затопил разум, и атаман, сам едва понимая, что делает, с размаху врезал фермеру в челюсть. В руке была «беретта», вот рукоятью и перепало Кижану.

Леван медленно поднял руку, поглядел на пальцы, судорожно сомкнувшиеся на пистолетной рукояти, потом понаблюдал, как Кижан ворочается в пыли, отхаркивается и сплевывает кровью. Страх немного отпустил, Леван перевел дух. Все во дворе притихли, все таращились на него – бандиты, домочадцы Кижана, которые как раз вылезли из дома. Бородатый работник даже рот разинул.