Северные морские пути России - Коллектив авторов

технического прогресса (Scott, 1998; Замятина, Пилясов, 2018). Развитая жилищная инфраструктура позволяла жителям Амдермы переживать свою уникальную причастность к советскому модерному проекту, ощущать себя частью прогрессивного порядка, носителями городской культуры и пользователями городских коммуникаций – то есть горожанами (Трубина, 2014). Продолжая и на данном этапе воспринимать Амдерму как город, жители противостоят отрыву от нарратива прогресса (Dzenovska, 2020: 22), некогда воплощенного в их абсолютно благополучной инфраструктурной среде с канализацией и теплицами. Современные условия разрушения и запустения воспринимаются как расподобление городу, ставят правомерность претензий на модернизированную среду под вопрос193 и заставляют амдерминцев эмоционально переживать кризис себя как модерных субъектов (Карасева, 2018).

Более всего показательна стратегия утверждения Амдермы в качестве города на фоне и за счет окружающих ее поселков Варнек, Усть-Кара и Каратайка, также расположенных в восточной части НАО, но не обладающих централизованной инфраструктурой ЖКХ – отоплением, водопроводом и канализацией. Жители Амдермы настойчиво подчеркивают свое отличие от них, иронически называя «помойками»194. По нашим наблюдениям, коммунальная инфраструктура в Амдерме – пусть с перебоями и переморозками, от которых страдают отдельные подъезды – до сих функционирует: канализация, центральное отопление, водопровод с горячей водой и даже организованный сбор мусора определяют повседневность жителей поселка и, безусловно, ощущаются ими как ценность.

«КОНТРНАРРАТИВ»: СПОСОБЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВНЕШНЕМУ ВЗГЛЯДУ НА РУИНЫ АМДЕРМЫ

Большинство популярных публикаций об Амдерме в интернете, СМИ или туристических блогах фокусируются на описании того, насколько разрушенным, запустевшим, нежилым выглядит сейчас поселок. Как правило, публикации сопровождаются галереями фотографий, на которых запечатлена разрушающаяся инфраструктура, покинутые дома с выбитыми окнами и прочие материальные знаки бывшего благополучия. Впечатления от посещения поселка, а также сами названия публикаций соответствуют общей модальности оплакивания Амдермы195, тем более что лишь изредка в них встречаются фотографии нынешних жителей и современных практик взаимодействия с пространством: доминирующий медийный образ Амдермы – действительно «Припять». Подобный внешний взгляд на поселок хорошо известен местным жителям. Он ассоциируется прежде всего с приезжими, в том числе и с исследователями. За время нашей полевой работы в Амдерме мы не раз встречались с дискурсивным (нередко превентивным) противодействием этому взгляду: вразрез с логикой ностальгического нарратива, утверждающей упадок в настоящем, наши собеседники спешили рассказать о том, насколько поселок на самом деле социально благополучен.

«А мне здесь нравится. Знаете почему? У меня такое чувство, здесь же домá, а мне как сын говорит: „Мама, там же мертвый… Все говорят, что это город-призрак… ой, поселок-призрак“. Я говорю: „Какой призрак? Люди здесь живут, и люди гуляют, детки тут, школа есть, садик есть“» (библиотекарь, ок. 1968 г. р.).

«Соб.: Вы знаете, да, что такая визитная карточка Амдермы, да – вот эти, вот, заброшенные здания. Да, вот, как Вы к этому относитесь? <…>

Инф. (хозяйка магазина, 1965 г. р.): Во-первых… это то, что визитная карточка – да. Но мне она не очень нравится. Потому что такое ощущение, что кроме… вот этих домов… не видят… жителей поселка. А живут здесь люди. Они так же живут, учатся, так же э… и работают все. Вот это, конечно, совершенно другое. Видят все только заброшенные дома. А остальное пропускают. <…> Школа у нас, кстати… очень хорошая школа. Очень сильные учителя. <…> В детском садике двенадцать человек, но детский садик тоже хороший очень, там… полы с подогревом, чтобы дет… деткам было тепло».

Прагматикой воспроизводства таких текстов является противопоставление расхожему образу «Амдерма – город-призрак» утверждений о том, что в поселке постоянно живут люди, нормально функционируют социальные учреждения и воспроизводится население – есть дети, которые учатся в хорошей школе или ходят в теплый детский сад. Подобные тексты я буду называть «контрнарративами»; содержательно и интенционально они противопоставляются негативным оценкам Амдермы, а логически идут вразрез с ностальгическими рассказами, пусть второе и не всегда осознается говорящими. Агрессивно навязываемый внешний взгляд на Амдерму – избирательный и несправедливый, видящий только заброшенные дома, но не людей, воспринимается амдерминцами достаточно болезненно: «Если фотографии делаются как ценность, тогда, конечно, вот, мне самой интересно <…> А если это делают с целью принизить условия существования настоящего населения, тогда это очень обидно» (учительница, 1967 г. р.). Фотографии руин осмысляются не как продукт эстетической рефлексии, но как намеренно оскорбительные свидетельства, стремящиеся «принизить» жизнь современной Амдермы; они вызывают сильные эмоции и провоцируют порождение текстов, нарративно нормализующих состояние инфраструктуры, поселка и всего сообщества. Такое личное отношение к руинам и острая эмоциональная реакция на их фотографирование обусловлена двумя причинами: во-первых, заброшенные здания формируют современную пространственно-материальную среду поселка и, метонимически, рассматриваются как показатель уровня жизни сообщества; во-вторых, руины домов как знаки прошлого структурируют мнемонический ландшафт, в котором осознают себя амдерминцы, и выступают теми самыми «ностальгическими объектами», вокруг которых кристаллизуются ностальгические нарративы. И если журналистами и туристами материальные свидетельства эпохи «великого» порта рассматриваются как явление эстетическое196 или этико-политическое, для амдерминцев они оказываются живой, эмоционально переживаемой связью с прошлым. Руины – это воплощение общей истории и уже неактуальных ценностей, овеществление памяти о модернизированном городе, обильном снабжении, значимом положении Амдермы в «системе» Севморпути.

«Контрнарративы» о современном благополучии Амдермы актуализируются в присутствии чужих, которые, как уже было сказано, автоматически и заранее рассматриваются как носители негативного отношения к Амдерме. Показательно, что переключение между разными «регистрами» обсуждения поселка – между нарративными логиками ностальгии, критики современных условий жизни и противодействия взгляду, отождествляющему падение инфраструктуры с деградацией сообщества, – может осуществляться непротиворечиво и неосознанно внутри коллективной беседы, но также вполне осознаваться и акцентироваться говорящими. Приведу два иллюстрирующих этот тезис фрагмента из бесед с жителями Амдермы – праздничного вечера с группой друзей, ранее работавших вместе на «Полярке», и интервью в конторе МУП «Амдермасервис».

«Инф. 1 (сотрудница МУП «Амдермасервис», ок. 1964 г. р.): Наш поселок очень страшное состояние?

Соб.: Нет, он не страшный. <…>

Инф. 1: У нас очень много было ведь военных. Это вот военный городок вот этот вот. Полярка. <…> И поселочек был вообще обалденный. Красивенький был. <…>

Соб.: Слушайте, а все жалуются, да? На ваши эти брошенные [дома], да?

Инф.1: Ну, потому что страшно. Вроде иногда не замечаешь, гуляешь себе там. А вот сейчас вот зимой, дак оно вроде чистенько все, как бы так это. А так задумаешься. Думаешь: е-е-е! Где мы живем. Развалы, развалы, развалы.

<…>

Инф. 1: Я себя чувствую вообще не знаю. Каким-то таким вот этим…

Инф. 2: Изгоем.

Инф. 1: Э… таким вот даже не человеком, а что вот они приезжают, начинают