Северные морские пути России - Коллектив авторов

пенсий, но главное, была свидетельством особой государственной заботы, выражающейся в проспективном планировании поставок, его материальном выражении (собственно продуктах) и в особой институциональной конфигурации города (Saxer, 2019: 189–193)189. Большая инфраструктурная система, Памирский тракт или Северный морской путь, по которому специализированная государственная организация доставляла товары, функционировала как инструмент преодоления удаленности и формирования связности ровно за счет обеспечения непрерывного потока (обмена) людей и вещей.

В условиях нынешнего запустения и оторванности амдерминские рассказы об утерянной связи со всесоюзным центром аккумуляции благ тем более актуальны как средство нарративного совладания с переживанием утраты (той самой «болью», в терминологии Бойм). Находясь в ином воображаемом географическом пространстве прошлого («pastness»), Амдерма не просто связана с центром, она сама по себе центр, в котором концентрируются социальные, товарные и смысловые потоки: снабжение из Москвы, суда из‐за границы, благодаря постоянной ротации населения – специалисты из Москвы, Ленинграда или Ростова-на-Дону, а также военные, «вертолетчики» и сотрудники АНГРЭ с богатым миграционным опытом из всех уголков СССР. Кроме того (или даже прежде всего), ощущение собственного центрального положения в прошлом обеспечивалось интеграцией в «систему» Севморпути как панарктической инфраструктуры и Торгмортранса как компании-оператора, обслуживавшей арктические поселения.

«[Торгмортранс] подчинялись непосредственно Москве, вот. И по системе, вот, Севморпуть… в каждом населенном пункте вот эта, вот э… контора-то <…> Я когда работала на Полярке 190 , я же го… еще раз говорю, в центре связи, да, все корабли, которые были… находились в нашей акватории… или стояли на нашем рейде, или проходили мимо – вся информация, все диспетчерские, они проходили через нас, через наш радиоцентр: через радисток, через телеграфистов. Вот, мы все это отправляли или в Архангельск, или в Мурманск. <…> Мы по пути следования – куда, допустим, Диксон, Тикси, Певек, Салехард, потому что некоторые в Обскую шли, вот. Все это, вся информация через нас проходила» (сотрудница МУП «Амдермасервис», ок. 1968 г. р.).

Из этой перспективы Амдерма воспринимается как одна из точек «по пути следования» Севморпути – интегрированная в его «линейную» инфраструктуру (см. главу Васильевой). Соответственно, значимость Амдермы в масштабе страны не только подтверждалась ее особыми, «интимными» связями с Москвой, но и обуславливалась тем, что «через нас все проходило»: ностальгирующие жители продолжают переживать функционально-географическое положение поселка как центральное внутри цепочки СМП, обслуживавшего всю Арктику.

Наконец, в структуре ностальгических нарративов особую значимость имеет пространственно-темпоральный фон для сравнения: жители Амдермы сравнивают свой поселок в прошлом и настоящем с Нарьян-Маром и Архангельском, так же как жители Певека сравнивают себя с Анадырем, а жители Тикси – с Якутском, то есть со столицами соответствующих регионов, находящимися ныне в более благоприятных социально-экономических условиях191. Нарративным итогом большинства сравнений становится утверждение, что в идеализируемом прошлом именно Амдерма (Певек, Тикси) была более благополучной – прежде всего с точки зрения обеспеченности товарами/продуктами и инфраструктурного развития поселковой среды. Позиция Нарьян-Мара в целом специфична: жители Амдермы, даже недавние, последовательно утверждают столицу как пространство отсутствия в прошлом. На фоне былого величия Амдермы современная развивающаяся столица НАО воспринимается как нелегитимный и недавний посредник между поселком и «Землей», причем в рассуждениях жителей спор о легитимности превосходства Нарьян-Мара нередко ведется как обсуждение признаков города и статуса Амдермы в качестве такового.

«Инф. 1 (сотрудница МУП «Амдермасервис», ок. 1964 г. р.): В Амдерму, кстати, все едут и как бы – город.

Инф. 2 (хозяйка магазина, 1965 г. р.): Амдерма все-таки город, да.

Инф. 1: Поселок городского типа. Типа… типа городского. (Смеется.)

Инф. 2: В Каратайку. Варнек. Еще какие-нибудь. И все говорят: ну опять по всем помойкам пролетим, пока долетим до Амдермы.

Соб. [Собиратель] (обращаясь к коллеге): Понятно. То есть мы вчера так летели с тобой.

Инф. 2: Да-да, по всем помойкам садились, а потом в Амдерму.

Инф. 3 (пограничник, ок. 1987 г. р.): (Смеется.) В центр, столицу».

«Ну здесь поселок, здесь был как бы в восьмидесятых еще, в конце, здесь был расцвет цивилизации. Мне даже сказали, что здесь это самый крутой поселок в округе был, круче Нарьян-Мара, круче Архангельска даже. Ну по крайней мере, я в восемьдесят девятом сюда первый раз приехал, здесь и народу было <…> Инфраструктура, вот тот же самый, те же самые… В [Усть-]Каре и в Каратайке до сих пор это же, еще не везде есть даже отопление, я уже не говорю там про… воду они сами возят [с озера]» (сотрудник ДЭС, 1976 г. р.).

В 2018 г. Амдерма формально определялась как поселок/сельское поселение, а до 2004 г. обладала статусом поселка городского типа; тем не менее амдерминцы нередко настаивают на том, что Амдерма, пусть и не по административному реестру, все же является городом. Помимо очевидного и крайне популярного аргумента о высокой численности населения192 и бывшем статусе районного центра, в качестве признака города рассматривается инфраструктурная среда, в которой существовали жители в прошлом и которая до сих пор, пусть и функционируя с перебоями, отличает Амдерму от других поселений НАО. Так, столицу округа Амдерма опережала по степени модернизированности и изощренности инфраструктуры, обеспечивавшей автономность поселка: например, в Амдерме функционировал «военный» госпиталь, обслуживавший в том числе и жителей Нарьян-Мара, тепличное хозяйство, в котором выращивали овощи и цветы, или легендарная взлетно-посадочная полоса, в прошлом принимавшая любые типы воздушных судов и до сих пор являющаяся одним из фольклорных признаков Амдермы в пространстве региона («Ну взлетная полоса здесь даже „боинги“ принять может, она лучше, чем даже наша [в Нарьян-Маре]», сотрудник МЧС, 1985 г. р.).

Наиболее убедительным аргументом превосходства Амдермы над Нарьян-Маром служит первенство поселка в плане обеспечения жилищного фонда модерными коммунальными инфраструктурами и новейшими средствами связи: «У нас было здесь самое первое телевидение по округу свое. В Нарьян-Маре не было, а у нас было <…> В Нарьян-Маре еще были туалеты со свободным падением – у нас у всех унитазы» (хозяйка магазина, 1965 г. р.). Строительство многоэтажного жилья, проведение таких сложных, требующих специального обслуживания в условиях вечной мерзлоты систем, как центральное отопление или канализация, вкупе с неординарным продовольственным обеспечением, позволяет рассказчикам характеризовать Амдерму 1980‐х гг. как «расцвет цивилизации», а за современной Амдермой – пусть и с разрушающимися многоэтажками – по-прежнему закреплять неофициальный статус города. Собирательный образ идеального города, воплощенного в рассказах амдерминцев, коррелирует с модернистскими установками советской парадигмы «освоения Севера», такими как покорение (перетворение) природных условий под нужды общества (Bolotova, 2014), создание разветвленной социальной инфраструктуры в новых городах и внедрение жестких биополитических моделей управления населением, индустриализация и императив