Былины. Исторические песни. Баллады - Коллектив Авторов

На западну сторону и в ночь пошли -

Прирубили чукши с олюторами.

А кому будет Божья помочь -

Скопину князю Михайлу Васильевичу:

Он очистил царство Московское

И велико государство Российское.

На великих тех на радостях

Служили обедни с молебнами

И кругом города ходили в каменной Москвы.

Отслуживши обедни с молебнами

И всю литоргию великую,

На великих на радостях пир пошел,

А пир пошел и великой стол

И Скопина князя Михайла Васильевича,

Про весь православной мир,

И велику славу до веку поют

Скопину князю Михайлу Васильевичу.

Как бы малое время замешкавши,

А во той же славной каменной Москвы,

У того ли было князя Воротынского,

Крестили младого князевича.

А Скопин князь Михайла кумом был,

А кума была дочи Малютина,

Того Малюты Скурлатова.

У того-то князя Воротынского

Как будет и почестной стол,

Тута было много князей и бояр и званых гостей.

Будет пир во полупире,

Княженецкой стол во полустоле,

Как пьяненьки тут расхвастались:

Сильны хвастает силою,

Богатой хвастает богатеством;

Скопин князь Михайла Васильевич

А и не пил он зелена вина,

Только одно пиво пил и сладкой мед,

Не с большего хмелю он похвастается:

«А вы глупой народ, неразумные!

А все вы похваляетесь безделицей;

Я, Скопин Михайла Васильевич,

Могу, князь, похвалитися,

Что очистил царство Московское

И велико государство Российское;

Еще ли мне славу поют до веку,

От старого до малого,

А от малого до веку моего!»

А и тут боярам за беду стало,

В тот час они дело сделали:

Поддернули зелья лютого,

Подсыпали в стакан, в меды сладкие,

Подавали куме его крестовыя,

Малютиной дочи Скурлатовой.

Она знавши, кума его крестовая,

Подносила стакан меду сладкого

Скопину князю Михайлу Васильевичу.

Примает Скопин, не отпирается,

Он выпил стакан меду сладкого,

А сам говорил таково слово,

Услышал во утробе неловко добре:

«А и ты съела меня, кума крестовая,

Малютина дочи Скурлатова!

А зазнаючи мне со зельем стакан подала,

Съела ты мене, змея подколодная!»

Голова с плеч покатилася,

Он и тут, Скопин, скоро со пиру пошел,

Он садился, Скопин, на добра коня,

Побежал к родимой матушке.

А только успел с нею проститися,

А матушка ему пенять стала:

«Гой еси, мое чадо милая,

Скопин князь Михайла Васильевич!

Я тебе приказовала,

Не велела ездить ко князю Воротынскому,

А и ты мене не послушался,

Лишила тебе свету белого

Кума твоя крестовая,

Малютина дочи Скурлатова!»

Он к вечеру, Скопин, и преставился.

То старина, то и деянье -

Как бы синему морю на утишенье,

А быстрым рекам слава до моря,

Как бы добрым людям на послушанье,

Молодым молодцам на перениманье,

Еще нам, веселым молодцам, на потешенье,

Сидючи в беседе смиренныя,

Испиваючи мед, зелена вина,

Где-ка пива пьем, тут и честь воздаем

Тому боярину великому

И хозяину своему ласкову.

Минин и Пожарский

Как в старом-то было городе,

Во славном и богатом Нижнием,

Как уж жил тут поживал богатый мещанин,

Богатый мещанин Кузьма Сухорукий сын.

Он собрал-то себе войско из удалых молодцов,

Из удалых молодцов – нижегородских купцов.

Собравши их, он речь им взговорил:

«Ох вы гой еси, товарищи, нижегородские купцы!

Оставляйте вы свои домы,

Покидайте ваших жен, детей,

Вы продайте все ваше злато-серебро,

Накупите себе вострыих копиёв,

Вострыих копиёв, булатных ножей,

Выбирайте себе из князей и бояр удалого молодца,

Удалого молодца воеводушку.

Пойдем-ко мы сражатися

За матушку за родну землю,

За родну землю, за славный город Москву.

Уж заполонили-то Москву проклятые народы,

поляки злы.

Разобьем их, много перевешаем,

Самого-то Сузмунда-короля их в полон возьмем;

Освободим мы матушку Москву от нечестивых жидов,

Нечестивых жидов, поляков злых!»

Уж как выбрали себе солдатушки, молодые ратнички,

Молодые ратнички – нижегородские купцы,

Выбрали себе удалого молодца,

Удалого молодца воеводушку

Из славного княжеского роду -

Князя Димитрия, по прозванию Пожарского.

Уж повел их славный князь Пожарский

За славный Москву-город сражатися,

С нечестивыми жидами-поляками войной бранитися.

Уж привел-то славный князь Пожарский своих

храбрых воинов,

Привел ко московскиим стенам;

Становил-то славный князь Пожарский своих

добрых воинов

У московскиих у крепких стен;

Выходил-то славный князь Пожарский перед

войско свое,

Как уж взговорил он своим храбрыим воинам.

«Ох, вы гой еси, храбрые солдатушки,

Храбрые солдатушки, нижегородские купцы!

Помолимся мы на святые на врата на Спаские,

На Пречистый образ Спасителя!»

Помолившись, дело начали.

Как разбили-проломили святые врата,

Уж взошли-то храбрые солдатушки

в белокаменный Кремль,

Как и начали солдатушки поляков колоть, рубить,

Колоть, рубить, в большие кучи валить,

Самого-то Сузмунда в полон взяли,

В полон взяли, руки-ноги ему вязали,

Руки-ноги вязали, буйну голову рубили.

Собралися все князья, бояре московские,

Собиралися думу думати,

Как и взговорют старшие бояре – воеводы московские:

«Вы скажите, вы бояре, кому царем у нас быть?»

Как и взговорют бояре – воеводы московские:

«Выбираем мы себе в цари

Из бояр боярина славного -

Князя Дмитрия Пожарского сына!»

Как и взговорит к боярам Пожарский-князь:

«Ох вы гой еси, бояре – воеводы московские!

Не достоин я такой почести от вас,

Не могу принять я от вас царства Московского

Уж скажу же вам, бояре – воеводы московские

Уж мы выберем себе в православные цари

Из славного, из богатого дому Романова -

Михаила сына Федоровича».

И выбрали себе бояре в цари Михаила

сына Федоровича.

Поход царя Михаила на Астрахань

Снаряжался православный царь Михайло во дорожку,

Как во дальнюю дорожку в Астраханску.

Снарядился он со воинством,

Все с полками со стрелецкими,

Распростился он с царицею,

Благословил он малых детушек.

Распрощавшися, царица горько всплакала,

Всплакавши, слово молвила:

«Воротися, православный царь Михайло, поскорее!

Привези свое здоровье малым детушкам,

Привези ты мне, царице, жизнь долговечную!»

Распростился царь Михайло со боярами,

Распростился со всем причетом,

И поехал православный царь Михайло на воеваньице,

Что к тому ли ко большому городу ко Астрахани.

Подъезжает царь Михайло к крепким каменным стенам,

Как увидел царь Михайло – сила-рать больша стоит,

Посылает царь Михайло в силу ратную гонца:

«Ты ступай, гонец, в силу ратную, узнай,

Уж и чье это войско под стенами стоит?»

Воротился гонец со ратной стороны,

Как и взговорит гонец православному царю:

«Эта сила-рать недобрая -

Все злодеи бунтовщики буруцкие!»

Как и двинулось войско православное,

Уж как билися, рубилися трое суточек,

На четвертые они в город взошли,

Свободили славный град от злых буйных врагов,

От злых буйных врагов, все буруцких бунтовщиков.

Выкуп Филарета из плена

Середи сильна цярства Россейского,

Виноградье красно зеленое!

Середи Кремля – красна города,

Виноградье красно зеленое![14]

Тут стояла полата белокаменная,

Белокаменна полата, грановитая,

Грановитая полата государева,

Еще крыта полата рыхлым бархатом,

С подзору полата красна золота,

Зубчи у полатушки скачён жемчуг,

Беседы во полатах дорогие ведут.

Во беседушках сидел благоверной царь

Во всея Руси Петр Алексеевич.

Впереди стоят да князи-бояра.

Не золотая трубоцька вострубливала,

Не серебряна цимбалоцька возыгрывала -

Воспроговорил сам да благоверной царь:

«Уж вы, гой еси, да князи-бояра,

Крепкие воеводы московские,

Пособите мне, царю, да думу думати,

Думу думати царю, да не продуматься,

Кто во слове царю да не промолвиться:

Еще цем выкупать света-батюшка,

Государя Филареста Микитиця?»

«Тебе тем выкупать света-батюшка,

Государя Филареста Микитиця:

Тебе первыми головушкам солдатскими,

Тебе другими головушкам дрягунскими,

Тебе третьими головушкам стрелецькими!»

Не золотая трубоцька вострубливала,

Не серебряна цимбалоцька возыгрывала -

Воспроговорил сам да благоверной царь:

«Уж вы, гой еси, да князи-бояра,

Крепкие воеводы московские

Пособите мне, царю, да думу думати,

Думу думати царю, да не продуматься,

Что во слове царю да не промолвиться:

Еще цем выкупать света-батюшка,

Государя Филареста Микитиця?»

«Тебе тем выкупать света-батюшка,

Государя Филареста Микитиця:

Собирай казну, да отсылай в Литву,