Отложенный эффект - Салма Кальк

он может позволить такую вольность. А потом вспомнит, что он уже взрослый мужчина, целых десяти лет от роду, и начнёт задирать нос.

Сын уродился стихийником – на радость всему семейству, и особенно – бабушке Коринне. И являл собой невероятную взрывоопасную смесь – он с рождения обладал как харизмой отца и деда, так и упрямством обеих бабушек. И если ему что-то было очень нужно, но не удавалось получить напролом – то он добивался этого вкрадчивым голосом, ласковым взглядом и разумными, совершенно взрослыми словами. Его было невозможно заставить что-то сделать, только лишь – договориться. Но договоры он соблюдал, как истинный маг, как лет в пять дед ему об этом моменте всё объяснил – так и соблюдал. Но и дыры в правилах умел находить отлично.

А ещё он получил традиционную саважевскую внешность – светлые волосы и жёлто-зелёные кошачьи глаза. Марион думала – не удивится, если позже сын ещё и хвост начнёт отращивать. Хотя куда боевому магу хвост? Ладно, сам разберётся.

И вот сейчас Жанно рассказывал о том, что их ждёт на острове Комос, где лет пять как проходит практика студентов. Объединённая практика – археологов из Университета Паризии и некромантов из магической Академии той же Паризии. Конечно же, командовал этой практикой профессор Саваж, некромант и историк, кому ж ещё? И так случилось, что Марион пока не довелось побывать в этом райском месте ни разу.

Она к этому моменту уже шесть лет как заведовала кафедрой нестандартных магических взаимодействий на боевом факультете Академии. И не оставила Легион, но совмещать было адски сложно, чаще всего ей удавалось присоединиться к каким-либо операциям или к подготовке в тренировчных лагерях как раз летом, когда закончены экзамены, и до начала нового учебного года – в её распоряжении был месяц или полтора. К счастью, здоровье больше не подводило. И она отправлялась в Массилию, а оба Жана – и старший Жан-Александр. и младший Жан-Дени, названный в честь наполеоновского маршала – либо оставались в столице, либо вот отправлялись на практику. Поэтому так и вышло, что сын со знанием дела рассказывал Марион, что там и как.

И юный Жанно намного больше любил проводить лето с отцом на раскопках, чем с бабушкой Сюзанной и кузинами в каком-нибудь из семейных отелей. Конечно, там встречались дети подходящего возраста, и какая-то развлекательная программа для тех детей, но когда Марион спрашивала сына, куда он хочет поехать летом – тот сразу же говорил – с папой на раскопки. Раз с тобой в тренировочный лагерь Легиона нельзя.

Надо сказать, что обе бабушки и дед души не чаяли в юном наследнике. Дед обожал рассказывать и показывать – водить в музеи, зоопарк и прочие интересные места, и только с ним Жанно мог часами сидеть над картой какого-нибудь древнего сражения и слушать, развесив уши, кто с кем сражался, за что, каким образом, и кто победил и почему. Бабушка Сюзанна дарила дорогие подарки и водила с собой на разные мероприятия в отелях группы «Тиара». А бабушку Коринну внук примирил с наличием в семье Марион и её родственников.

Родственники, конечно, показывали себя, как могли. Но когда восемь лет назад оказалось, что саважевские активы поиздержались, и чтобы сохранить прежний образ жизни, нужно что-то продать – то госпожа Сюзанна явилась, высказалась и поделилась деньгами и советами по планированию и ведению бюджета, чтоб не оказываться дальше в такой ситуации. Генерал отнёсся к её деньгам с благодарностью, а к советам с вниманием, и те советы помогли, а ещё помогли доходы с «Изумруда», которые копились себе потихоньку и составляли к тому моменту ощутимую сумму. После той истории госпожа Коринна стала смотреть на госпожу Сюзанну помягче – потому что для неё все эти финансы были тёмным лесом, им и остались.

За порядком в квартире на улице Лиловых Гиацинтов присматривал сержант Маро, он же Кусачка. Благодаря стараниям Клодетт, ходить он в конце концов смог, но – подобно генералу Саважу, опирался на палку. Подумал и согласился работать управляющим у младших Саважей. Его отдали в обучение к управляющему господина генерала, и он прилежно постигал премудрости управления домом и людьми. Научился и использовал.

Карл Бьорн служил в Легионе, дослужился до полковника. Кирстен недавно возглавила факультет некромантии в Академии Севера. У них подрастали сын и две дочери.

Де ла Мотты процветали. Оба преподавали в Академии, а Клодетт совмещала преподавание с консультациями в госпитале. Более того, через десять дней они должны прибыть на тот же остров Комос – с обоими сыновьями.

Белые колонны уже были отчётливо видны, и деревянный причал, и люди на том причале. Конечно, можно было порталом, или вовсе тенями, так быстрее, но когда ещё прокатишься по морю, просто прокатишься и просто по морю, как человек, а не как полковник Легиона и заведующий кафедрой в Академии? И конечно же, Марион ощущала силу, поджидающую её на берегу, эта сила была огромна, неодолима и совершенно прекрасна, как и её носитель.

Юный Жанно сам слетел по трапу на берег с воплем «Папа!» - и повис у того папы на шее. Марион дождалась, пока старший Жан поставит сына на песок, и тоже спустилась.

Обняться молча. Сколько не виделись? Две недели? Вечность. Но за ту вечность не изменилось ничего, совсем ничего. Объятия говорили – я здесь. Прикосновения обещали – всё ещё будет. У ног плескалось море, небо было синим-синим. И почему она раньше сюда не приезжала?

- Где Жанно? – только что же был здесь, и куда-то делся.

- О, у него тут полно знакомцев. И студенты, и дети кое-кого из преподавателей, и дети из деревни.

Точно, есть же деревня. Источник кое-какого пропитания, вроде молодого барашка, которого обещали зажарить на костре к вечеру, вина из растущего на склонах винограда, каких-то свежих овощей и фруктов.

В лагере археологов и некромантов стояла тишь – потому что середина дня и жара. Кто спит, кто лежит в тенёчке, кто ещё каким благим делом занимается. Работа продолжится чуть позже, когда жара спадёт. А пока Саваж привёл Марион к большому шатру – уж конечно, где ему жить, только в шатре – и показывал там отдельную спальню для Жанно и чуть большего размера – для них. Посреди той спальни возвышался толстый надувной матрас, на котором, конечно же, намного удобнее спать, чем просто в спальнике на земле. Впрочем, какие тут спальники, у Саважей-то, плетёные