Жена Дроу - Ирина Баздырева

— Офигеть можно! - выдохнула Ника.

— Представь, мне до сих пор приятно слышать подобные комплименты, особенно если они искренни. Мне кажется, стоит подумать о том, чтобы нашему разговору не мешали.

И Ника очутилась в саду роз за мраморным столом, сидящая на прогретой солнцем каменной скамейке. Теплый воздух был напоен ароматом роз. Они были повсюду: нежно розовые, ярко красные, чайные, кремовые, бордовые и бархатно черные, белоснежные и даже с голубоватым оттенком. На столе в корзине, плетеной из виноградной лозы лежали персики, сливы и кисть синего винограда.

- Прости мне мое любопытство, - говорила красавица, наливая из узкого горлышка хрустального кувшина, пурпурное вино в бокал из тончайшего хрусталя - Но я просто должна была увидеть избранницу лорда Доргана. Я леди Леллия, жрица богини Аэллы, а ты та, кого зовут Победой. Мы знакомы с твоим мужем. Дорган, отказавшись от культа богини Ллос, принял сердцем Аэллу богиню лесов и полей, неба и земли, мать лесных эльфов. Принимая посвящение, он жил в священном лесу, городе жриц Аэллы, в котором богиня до сих пор желает видеть меня своей главной жрицей. Отведай вина. Оно изготовлено из лепестков роз.

— Знаете, леди Леллия, не только вы не в силах понять его выбор, - вздохнула Ника.

- Неужели лорд Дорген упоминал обо мне?

— Все считают, что он свалял огромного дурака, назвав меня своей женой, после того как узнал вас.

— Не вини его друзей, - мелодично рассмеялась она. - Судьба Доргана нам не безразлична. Я вот чувствую, что ты можешь отдать ему больше, чем отдаешь сейчас. Поверь он этого достоин. Он достоин всего. Понимаю, со своей судьбой не поспоришь, и это удерживает тебя. Но представь, моя красота не произвела на твоего мужа никакого впечатления. Он был вежлив со мной и не более. Скажи мне Победа, ведь обличье твое, таким, каким я вижу его сейчас - не настоящее?

— Не настоящее.

— Ты позволишь увидеть тебя истинную?

— Без проблем.

— Тогда вспомни себя такой, какой была в своем мире.

Ника закрыла глаза, и открыла их только тогда, когда до нее донесся переливчатый смех леди Леллии.

— Зачем ты хочешь превратиться в юношу?

Оглядев себя, Ника, с сильно бьющимся сердцем, вскочила на ноги, обнаружив, что теперь на ней ее любимые широкие капри с накладными карманами, стоптанные тенниски, топ цвета хаки а не шее подвеска в виде китайской монеты. Судорожно провела рукой по голове. Не было больше тяжелой косы, а был ее прежний ежик волос малинового цвета.

— Как странно одеваются девушки в твоем мире. Разве это красиво? - с интересом разглядывала ее леди Леллия.

— Зато удобно, - Ника плюхнулась обратно на скамью, смотря на эльфийку, с вновь вспыхнувшей надеждой. - Вы можете отправить меня домой, ведь, правда? Ну, пожалуйста, не говорите: нет.

— Мне жаль разочаровывать тебя, но я не в силах сделать этого.

— То есть? Но ведь вы же смогли вернуть мне настоящий облик? И даже мое шмотье…

— Только опираясь на твое воображение. Но стоит тебе покинуть мой уголок, как все вернется назад. Поэтому если ты пожелаешь что-то еще, то не стесняйся.

Ника закрыла глаза, изо всей силы зажмурив их, а когда открыла, то перед ней стояла ее любимая кружка с сумасшедшим лягушонком, полная горячего кофе. Рядом на блюдце дымилась токая сигарета “Salem”. Схватив сигарету, Ника жадно затянулась, попытавшись одновременно сделать большой глоток кофе.

— Я правильно поняла и исполнила твои желания?

— Нормально, - проговорила Ника глотая кофе вместе с комком слез, которые сдерживала изо всех сил.

Легкий свежий ветерок шевелил воздушный муар платья леди Леллии, относя к ней кольца сигаретного дыма. Тонкие ноздри эльфийки дрогнули.

— Тебе это нравится?

— Угу, - Ника с сожалением поглядела на тлеющий уже возле фильтра кончик сигареты и затушила ее о подошву тенниски.

Терпкий запах кофе и сигаретный дым хоть немного разбавил приторный запах роз. Взъерошив свой малиновый ежик волос, Ника одним последним глотком допила кофе. Повторить бы, но наглеть не стоило. Леди Леллия не сводила с нее внимательного взгляда.

— Кажется, я поняла тебя, девочка, - произнесла она.

— М-да? - лениво удивилась Ника, еще ощущая горечь кофе во рту и жмурясь от удовольствия, засунула руки в карманы бермудов, удобнее устроившись на скамье, почти сползая с нее.

— Ты боишься полюбить, потому что, отдав свое сердце Доргану, ты не сможешь уйти от него, что бы вернуться в свой, такой странный, мир. Я права?

— Может быть.

— Мне жаль, что ты готова сделать его и себя несчастной. Не будешь ли ты горько жалеть об этом?

— Да, не могу я сейчас ни о чем таком жалеть! Послушайте, леди, а вам самой не хочется узнать, что такое гамбургер или биг-мак или мартини со льдом.

Рассмеявшись, леди Леллия покачала головой.

— Пить очень, очень вредно и я не горю желанием увидеть твой мир. К тому же тебе пора возвращаться. Дорган будет беспокоиться. Но… ты мне понравилась. Ты честна и знаешь, чего хочешь. Я желаю сделать тебе небольшой подарок, если ты не возражаешь.

— Не возражаю.

— Тогда прими вот это, - красавица протянула Нике веточку яблони, которую до того, вертела в длинных пальцах. - Пусть она напоминает тебе о нашей встрече.

Ника потянулась к веточке, что бы взять ее и едва прикоснулась к ней, как все исчезло. Она стояла на глинистом берегу мутной реки и смотрела, как к ней торопливо шагает Дорган.

— Почему ты не откликаешься? Я звал тебя… Что это?

— Что? - Ника посмотрела на веточку яблони. - А… Я сорвала… где-то…

— Яблони уже давно отцвели, - ровно проговорил Дорган, пристально глядя Нике в лицо.

— Правда?

Внимательно оглядевшись вокруг, Дорган потянул носом воздух.

— Странно… как будто пахнет розами…

— Действительно: странно, - поддакнула Ника. Ей не хотелось говорить о Леллии. Тем более Доргану. Не сейчас.

Он как-то странно посмотрел на нее.

— Ничего не хочешь мне сказать? - и когда Ника покачала головой, заметил: - Похоже на чары, но я не уверен… Может это отголосок далекого волшебства.

Ника спрятала подарок Леллии в складках юбки, грустя о том, что яблоневый цветок скоро увянет и опадет.

Когда они вернулись на стоянку костерок уже полыхал вовсю. Кряхтя, ворочался под своим плащом Борг. Сбросив его с себя с трудом поднявшись, он оглушительно с подвыванием, зевнул. Харальд, не озабоченный соображениями приличия, стоя у дерева, спиной к костру, справлял нужду. Ивэ, склонившись над костерком, разогревала поджаренное вчера мясо кабана. Перебрасываясь односложными замечаниями, они позавтракали, затоптали костерок и двинулись в путь.