Жена Дроу - Ирина Баздырева

Бросив на Нику цепкий взгляд, Дорган склонился к Салли.

— Ничего страшного, - поспешил он успокоить Даймона. - Какое-то время голова будет болеть и кружиться. Возможно, будет тошнить, но со временем все пройдет. Рана не опасная, хоть и глубокая. Салли, вам надо полежать три дня.

И тут раздался страшный вопль полный нечеловеческого горя и боли. Мужчины потупились. Женщины тихо зарыдали. Сайкс осознал, что его жена мертва. Ника не выдержав, отошла и отвернувшись к стене, заплакала. Подошедший Дорган обнял ее, прижав ее голову к своей груди. Сердце его колотилось так, что Ника, высвободившись, с тревогой заглянула ему в лицо.

— Я испугался… испугался, что не успею… - прерывистым шепотом говорил он. - Мне сказали, что тебя вот-вот повесят. И все то время, что я несся сюда, я молил Аэллу, что бы она уберегла тебя…

И не в силах говорить больше, зарылся лицом в ее волосы. Люди тихо расходились. До них доносились рыдания Сайкса.

— Сегодня мы покинем Старые Дубы. Мы не можем здесь больше оставаться, - проговорил Дорган.

Ника только кивнула. Говорить она не могла, так сильно прижал он ее к себе.

Оставив Даймону одну из сережек, что Ника прихватила из Подземья они, покидая Старые дубы, зашли к Сайксу. Ника ждала Доргана во дворе.

— Он будет спать три дня, - сказал вышедший из дома эльф. - Это хоть на какое-то время облегчит его горе.

Уходя по дороге, от Старых Дубов, Ника оглянулась. На толстых ветвях дуба-патриарха раскачивались два висельнка.

Все еще в подавленном настроении сидели они вечером у костра, отойдя от дороги в лес.

- Расскажи, как все произошло, - попросил Дорган и пока она рассказывала, смотрел перед собой, в огонь костра.

- Моя ошибка, - жестко сказал он, когда Ника умолкла. - Я не должен был оставлять тебя одну. Тебе необычайно повезло на этот раз. Но будет ли сопутствовать тебе удача и дальше?

-Но ты же не можешь все время быть со мной и оберегать каждый мой шаг, - Нику обидело, что он не пожелал увидеть то, что она сама сумела вовремя повернуть сложившуюся ситуацию против отца Ансельма, и что вовсе не слепая удача виновата в том, что ее не повесили вместо священника.

— Ты ведь знал, что это отец Ансельм предупреждал и укрывал убийцу? Знал ведь, да?

Дорган кивнул.

— Едва увидев меня, он так перепугался, что выложил мне все только бы я не убивал его.

— Почему ты ничего не сказал Сайксу и Даймону?

— Слово дроу против священника? Ты смеешься? Они должны были сами во всем разобраться. Вся деревня должна была услышать признания убийцы перед тем как его повесят. Я предположить не мог, что священник дойдет до того, что сам начнет убивать.

— Он был уже тогда безумен, — покачала головой Ника.

— Скажи, а ты, правда, дроу? - решила переменить она эту неприятную для обеих тему.

По его губам скользнула тонкая улыбка.

- Все еще сомневаешься в этом?

- И чем дальше, тем больше. Нет, правда…

- Я слишком долго жил на земле, что бы продолжать оставаться только дроу - засмеялся он - Когда я первый раз покинул Мензоберанзан, то долго ходил по Подземью и однажды наткнулся на древнюю надпись, высеченную на стене. Рассмотрев, ее я понял, что это письмо древних дроу. Я сел перед нею и сидел до тех пор, пока не прочел то, что она гласила. Сперва я долго не мог поверить этому, думая, что ошибся. На стене было высечено “Долг и честь”. Это был девиз первых дроу, которые еще не знали Ллос. И тогда я уверовал в то, что прав я, а не Ллос. Она уничтожила все, что напоминало о первородных дроу до ее владычества. Я хочу показать темным эльфам, что можно и нужно жить иначе. Жить в ладу со всеми и друг с другом. И дроу может любить, так же самозабвенно, как и человек.

— Скажи, а что мы теперь будем делать? В смысле, как искать этого Зуффа? Кого спрашивать о нем?

— Сначала мы найдем тех, кто поможет нам в наших поисках - вздохнул Дорган - Завтра мы должны дойти до Энгейма. Так что нам нужно хорошенько выспаться, что бы подняться с рассветом.

В дороге

На следующее утро они шагали по утоптанной дороге, прибитой росой. От быстрой ходьбы Ника согрелась. В первой попавшейся деревушке, они позавтракали. Но прежде чем войти в деревню, Дорган накинул на голову капюшон плаща, так, что бы он закрывал его лицо. В таверне они выбрали себе самый темный уголок, где эльф сидел, откинувшись к стене, неторопливо потягивая подогретое вино. Он был в перчатках. У Ники тут же испортилось настроение. Похоже, Доргану придется все время скрывать то, что он темный эльф и, он прав, им действительно нужна помощь.

Дальше они шли по широкой оживленной дороге. Их то и дело обгоняли как кавалькады знатных путников, так и одинокие всадники, мимо громыхали груженые телеги, и Ника даже увидела обоз, который от Энгейма вели маленькие человечки, много меньше дворфов. “Это гномы” - объяснил Дорган и она все оглядывалась, смотря им вслед. Шли паломники и нищие, ехали на телегах деревенские жителей, везущие свой нехитрый товар в Энгейм.

Дорган шел неутомимым, легким шагом, глубоко надвинув на лицо капюшон. Он все чаще останавливался и украдкой оглядывался, что-то высматривая. Ближе к вечеру, впереди показались стены Энгейма и Ника, уставшая, в пропыленной юбке, с хрустящим на зубах песком, воспрянула духом. Сейчас они войдут в город и отдохнут в какой-нибудь гостинице. Но Дорган вдруг свернул в сторону от дороги. Ника приуныла, поняв, что им придется обходить города, поскольку он, явно, избегал их. Спустившись с обочины, они, продравшись сквозь кусты бузины и ежевики, прошли ельник, и вышли к небольшому ручью. Ника молча следовала за Дорганом. Потом, они шли вдоль ручья, превратившегося в небольшую лесную речушку, и Ника мечтала о привале, хоть где, лишь бы наконец-то остановиться, напиться воды и умыться. Проходя, она обрывала зонтики вереска и цветки молочая. Вдруг эльф остановился и, оглядевшись, пошел от речушки в лещинник, где уже было кем-то устроено костровище, оказавшееся от реки совсем недалеко. Ника отпросилась умыться и почиститься. Дорган проводил ее к речке и внимательно оглядевшись, поднял палец вверх, давая понять, что будет ждать на месте привала. Ника кивнула. Она уже заметила, что если Дорган, чем-то озабочен, то он становится молчаливым.

Когда он скрылся за кустами, она принялась за дело: скинув одежду, с наслаждением искупалась, потом вычистив юбку и платок и придирчиво осмотрев их, оделась. Повязывая платок, она огляделась, впитывала в себя царившую вокруг роскошь лета.

Сквозь ветви пробивались лучи, клонящегося к закату солнца. Пахло земляникой, и выбравшись с берега речушки, Ника обнаружила, что стоит на земляничной полянке. Ветер донес до нее слабый запах дыма. Дорган рядом и боятся, было нечего. Сорвав, длинный сухой стебель полой травинки, она принялась нанизывать на него крупные сочные ягоды, попутно лакомясь ими. Больше места на стебле не осталось, и Ника потянулась за следующим вдруг, столкнувшись взглядом с тем, кто наблюдал за нею из кустов бузины. Это волосатое, рогатое существо, по-человечьи ухмылялось. Последние лучи заходящего солнца ярко блестели на кончиках остро отточенных рогов, венчавших голову страшилища. Травяная шпажка с земляникой выпала из ослабевших от ужаса рук и Ника развернувшись, подобрав юбки, пустилась наутек не разбирая дороги. Она со страхом ожидала, что вот-вот за ее спиной раздадутся настигающий тяжелый топот Минотавра, а о том, чтобы оглянуться и посмотреть на преследователя не могло быть и речи. Во-первых, потому, что сам вид этого страшилища лишил бы ее остатков самообладания, а во-вторых, она боялась запнуться и упасть и уж тогда бы точно стала его легкой добычей. Легкой добычей? Ну, уж нет! На бегу, она нащупала в складках юбки, болтающийся в веревочной петле, стилет. Выдернув его, она, собравшись с духом, остановилась и развернулась навстречу врагу. Только оказалось, что ее никто не преследовал. Она настороженно прислушалась. В лесу было тихо: не слышно, что бы кто-то продирался сквозь кусты, ломая сухие ветки. Ни тяжелого топота, ни подкрадывающихся шагов. Странно! Не могло же ей, в самом деле, привидеться эта ухмыляющаяся, рогатая рожа? Надо все рассказать Доргану. Только, где она сейчас? Ника крутанулась вокруг себя, растерянно оглядываясь. Она попыталась определить, где находиться. Отлично! Она еще и заблудиться умудрилась. Может покричать? Нет. Вдруг ее услышать Минотавр. Так. Надо просто успокоиться, собраться и вспомнить какой нибудь ориентир, а им, конечно же, была речка. И Ника пошла в ту сторону, откуда, как предполагала, она выбежала на эту прогалину. К речке Ника, в конце концов, вышла, но шла вдоль нее, что-то уж очень долго, а знакомых мест все не было. Тогда она повернулась и пошла в противоположную сторону и вышла к тому месту, где купалась, уже измученной и раздраженной, а, дойдя к месту привала, была готова к первому семейному скандалу.