Учебка. Армейский роман. - Андрей Геращенко

Тищенко внимательно осмотрел аппаратуру, пытаясь воспроизвести в памяти порядок действий. Но все вспоминалось в виде каких-то не связанных между собой обрывков. Вначале нужно было подключить многочисленные кабели. Три из них Тищенко подключил правильно, а вот с четвертым вышла заминка. Игорь не знал, куда всунуть проклятую цилиндрическую вилку и беспомощно посмотрел на Гришневича.

— Чего же ты встал? Действуй дальше, — бесстрастно сказал сержант.

— Я забыл, куда ее всунуть, — решился признаться Игорь.

— Засунь ее себе в очко, Тищенко! Уже который раз работаем, а ты все никак не запомнишь! Гнездо на задней стенке!

«Черт — как же я мог забыть?! — огорченно подумал Игорь. Он прекрасно знал об этом гнезде, но от волнения совершенно забыл о нем. Теперь можно было включать сам аппарат. Каждую операцию нужно было комментировать.

— Включаем тумблер «напряжение», — начал Игорь и вопросительно взглянул на сержанта: вдруг что-то не так.

— Ну что ты кота за хвост тянешь? Давай быстрее работай и меньше на меня смотри! — разозлился Гришневич.

— Теперь нажимаем клавишу номер «один». За ним тумблер номер «6В», — Игорь вспомнил анекдот о Василии Ивановиче, его знаменитой мази номер «один» и улыбнулся.

— Я не понял, Тищенко — что здесь смешного? Если ты страдаешь от слишком хорошего настроения, то я твои страдания могу моментом облегчить!

— Виноват! Теперь включаем тумблер «6С» и кнопку «пуск», — поспешно сказал Игорь, совершенно забыв об анекдоте.

До середины все шло сравнительно неплохо, но когда дело дошло до набора шифра, Игорь начал допускать одну ошибку за другой. Вначале он долго не мог отодвинуть защитную пластинку, забыв нажать на кнопку в боковой стенке. А без этого освободиться от пластинки было невозможно.

— Нажми на кнопку — так пластинку не снимешь! — не выдержал Гришневич.

Игорь нажал кнопку и отодвинул пластинку. Набрав «17 352», он задвинул пластинку на место, заблокировал ее повторным нажатием кнопки и неожиданно, потеряв равновесие, облокотился локтем на кнопку сброса шифра. Раздался характерный предательский щелчок. Это не укрылось от Гришневича, внимательно следившего за курсантом, и сержант недовольно спросил:

— Что — кнопку сброса нажал?

— Не знаю… Вроде бы нет, — попытался обмануть Игорь.

— А ну открой пластинку, посмотрим на шифр, — потребовал сержант.

Делать было нечего, и Игорь уныло отодвинул пластинку, увидев за ней ряд из пяти нулей.

— Все же нажал?! Меня не проведешь — я слышал. А представь, Тищенко: в бою каждая минута дорога, а ты точно так же собьешь шифр — попробуй потом вновь набери. На это не меньше минуты надо затратить… А в это время бой, командование передает какую-то важную телеграмму. А ты ее не принял. Внимательнее надо работать, Тищенко. Теперь жди, пока еще кто-нибудь сработает на соседнем аппарате. Стопов!

— Я!

— Готовь соседний аппарат к работе.

— Есть.

Стопов проделал все то же, что и Игорь, но шифр заложил наоборот: «25 371». Получалось у Стопова не слишком гладко, но все же немного лучше, чем у Игоря.

— Видишь, Тищенко — Стопов лучше тебя сработал, — заметил сержант.

«Да уж — лучше, как же. Стопов после меня работал и успел весь порядок действий еще раз посмотреть. Да и на положение тумблеров и клавиш на моем аппарате косился», — подумал Игорь, но ответил предельно лаконично:

— Так точно.

Стопов подготовил аппаратуру к приему и передаче и оба курсанта сели к телеграфным аппаратам.

— Что вы ждете? Работайте! — торопил Гришневич.

— А что передавать? — растерянно спросил Игорь.

— Что хочешь.

«Передаю, что хочу», — не долго думая, отпечатал Тищенко. В тот же миг в аппарате Стопова поползла лента, и он прочитал то, что передал Игорь.

— Получил? — спросил сержант у Стопова.

— Так точно.

— Теперь отвечай, что принял.

«Приняв», — послушно отпечатал Стопов.

— Ну что? — спросил Гришневич у Тищенко.

— Тоже получил, только что-то «принял» у меня «в» на конце отпечаталось. Может аппарат неисправный?

— А ты, Стопов, как напечатал?

— Ой — виноват, я «в» напечатав.

— Ты прямо как говоришь, так и пишешь. Будь внимательнее.

Все засмеялись над Стоповым, а Гришневич сказал Игорю:

— Передай ему, что допущена ошибка.

— А как?

— Обычно связисты печатают три раза: «ДЛБ, ДЛБ, ДЛБ!»

«Дол…б», — догадался Игорь и весело напечатал три раза понравившийся ему сигнал.

Глава двадцать первая

В наряде по штабу

Сашин делится с Тищенко своим опытом несения наряда по штабу. Очередные письма от Бубликова, Славика и Гутовского. Тищенко с трудом уговаривает Лупьяненко сходить в «чепок», а потом сам отказывается. Почему в прапорщика Бурятова (он же — Койот) бросались сапогами. Тищенко едва не проспал момент, когда из наряда можно идти в казарму… спать. Игорю понравилось гулять ночью. Скоро присвоят первых ефрейторов.

Сегодня у Игоря было хорошее настроение — во-первых, тело, только что чисто вымытое в бане, дышало свежестью и казалось каким-то легким и особенно энергичным, а, во-вторых, Гришневич поставил Тищенко в наряд по штабу. В наряд Игорь попал из-за того злополучного подворотничка, но был рад, что на этот раз довольно легко отделался. Среди курсантов наряд по штабу считался самым легким и не слишком обременительным. Не случайно почти все свои наряды Сашин провел в штабе. Правда, Тищенко еще ни разу не был в таком наряде, но верил в то, что ничего сложного ему не предстоит. Во-первых, он заступал в наряд по штабу один — без сержанта, и это тоже было немаловажным плюсом. Игорь знал, что кроме него в наряд заступали сержант и рядовой из бригады, но в их ведении был второй этаж, а у Игоря — первый. Так что бригадного сержанта можно было особенно не опасаться. О будущих обязанностях Тищенко Гришневич высказался коротко и лаконично:

— Будешь делать все, что тебе прикажут. И чтобы никаких самовольных отлучек! В столовую пойдешь в положенное время и будешь есть за столом наряда. До двух ноль ноль ночи будешь находиться в штабе. С двух до пяти утра можешь спать в казарме. В шесть ноль ноль снова должен быть в штабе. В девятнадцать ноль ноль тебя сменят.

Такое пояснение не совсем удовлетворило Игоря, и он решил расспросить обо всем поподробнее у Сашина:

— Слушай — я сегодня дневальным по штабу заступаю.

— Я слышал.

— Так вот: я ведь первый раз заступаю… Расскажи мне, что и как там нужно делать?

— Ничего особенного… Днем в основном будешь у тумбочки на лестнице стоять и честь офицерам отдавать. Смотри, чтобы книжка учета дежурств не пропала, она должна в тумбочке лежать! Когда будешь принимать наряд, обязательно проверь, на месте она или нет. Может, пошлют куда-нибудь, так сходишь. Это даже интересно — лучше, чем целый день на темной лестнице торчать. Перед сдачей дежурства надо вымыть лестницу, пол в коридоре, умывальник и туалет. Так что часов в пять можешь уже начинать, а то не успеешь. Купи себе в «чепке» печенья и конфет.

— А что — там можно их есть?

— Можно, почему нельзя? Только, конечно, не на виду у офицеров.

— А ночью тоже надо стоять?

— Нет. Ночью надо быть в коридоре. Там есть стулья — на них можно сидеть. Где-то в половине второго можешь идти спать в казарму.

— Гришневич сказал, что в два.

— Пока дойдешь и ляжешь, как раз два и будет. Чего зря время терять! Да и в штабе спать можешь — только смотри, чтобы дежурный по части не засек.

— А что — он приходит?

— Иногда приходит часов в двенадцать, когда сам еще не спит. Дежурные с бригады на ночь не остаются, но на втором этаже часовой у знамени стоит. Его через каждые два часа сменяют. Вот, пожалуй, и все.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил Игорь Сашина и принялся готовиться к наряду.

Принесли письма. Игорю пришло сразу три и Гришневич, узнав об этом, выхватил письма из рук Шороха и потребовал у Тищенко:

— Танцуй, а то не отдам!

Игорь хотел быстрее получить письма, но танцевать стеснялся. Все же Тищенко боялся рассердить сержанта, поэтому несколько заискивающее сказал:

— Товарищ сержант, я не умею.

— Танцуй, как умеешь.

— Я вообще не умею. Честное слово!

— Ладно, бери. В следующий раз посмотришь, как другие танцуют и сразу долг отдашь, — смиловался Гришневич и протянул Игорю письма.

— Есть отдать долг! — радостно ответил Игорь, взял письма и сразу же посмотрел на обратные адреса.

Письма пришли от Бубликова, Гутиковского и из дома от Славика. Немного поколебавшись, Игорь вначале распечатал письмо от Бубликова — это было первое письмо из института. Бубликов исписал целых три листа, и это было приятной неожиданностью: