Хранитель меча - Лэйна Джеймс

— Давай помогу, — коротко сказал король и принялся расстегивать кирасу, затем опустился на колени, чтобы развязать ремни, удерживавшие наголенники на ногах герцога.

Правый доспех был в крови.

— Тебя ранили!

Герцог Госнийский проигнорировал упрек.

— Удар копьем, — пояснил он. — Пробило кольчужный чулок, но рана неглубокая.

— Для неглубокой раны из нее слишком сильно течет кровь. Снимай-ка все, чтобы я мог взглянуть на нее поближе.

Разорванные звенья кольчуги были забиты сгустками свернувшейся крови, и Гэйлон приказал Дэви сесть на валун, который торчал из травы. Затем он разорвал штанину снизу вверх, до самой раны на бедре герцога.

— Это ты называешь неглубокой раной? — проворчал король. — Разве тебе не известно, что от потери крови ты можешь умереть?

— Крови всегда кажется больше, чем на самом деле, — спокойно возразил Дэви.

— Если это все, что ты можешь сказать в свое оправдание, я немедленно отправлю тебя к врачам.

— Нет, — твердо сказал Дэви.

— Что — нет? — любопытно спросил Керил, устало взбираясь на пригорок и с грохотом роняя в траву доспехи, которые он неловко нес перед собой в обеих руках. Оглядев ногу Дэви, он сплюнул. — Скверная рана. Лучше будет, если ты о ней позаботишься.

Королевский кузен наклонился и подхватил флягу с водой, стоявшую в тени возле палатки. Не переставая громко пить воду, он уселся в траву.

— Здесь где-то были бинты, — Дэви встал с камня. — Я могу перебинтовать себе ногу лучше всех богом проклятых лекарей.

Из-за плеча герцога возникли на соседнем пригорке две знакомые фигуры, которые сопровождала унылая рыжая лошадь. Керил, несмотря на свою усталость, проворно вскочил на ноги и ринулся навстречу друзьям.

— Ринн! Мартен!

Ринн и Мартен приблизились.

— Отличная засада! — похвалил Ринна Керил, слегка хлопнув его по плечу.

— Уверен, что это была твоя идея.

Ринн растроганно кивнул. Мартен молча взялся за флягу и, сделав хороший глоток, принялся сдирать с себя доспехи.

Король, чье внимание мгновенно переключилось с нахального герцога на Ринна, согласился с Керилом.

— Твой хитрый замысел предотвратил катастрофу, Ринн, первый барон

Гринвудский. И не вздумай снова отказаться.

— Я слишком устал, чтобы перечить вам, сир, — светловолосый и худой Ринн уселся на примятую траву. — И я не предотвратил катастрофу, я только отсрочил ее наступление. К тому же не на много. Наш запас стрел почти вышел. После этого…

— После этого Вейлс превратится в поле битвы, — негромко сказал Мартен, усаживаясь рядом.

На поляне возле палатки появился пожилой солдат, который принес горшок с тушеной олениной. Горшок он поставил прямо на землю рядом с королем и, поклонившись, ушел. Гэйлон поднял голову. На противоположном конце поляны Дэви с решительным видом бинтовал ногу.

— Не затягивай слишком туго, — посоветовал ему Гэйлон и, обращаясь к остальным, добавил: — Мы должны поесть, иначе у нас не будет сил сражаться.

Но никто не пошевелился. Сил не осталось даже на то, чтобы жевать. Вокруг них, под деревьями, что обрамляли долину, потрескивая дымили костры, а утомленные воины кучками сидели возле своих палаток, и король наконец тоже позволил себе эту роскошь и присел. Глядя на своих друзей, собравшихся здесь, он еще острее ощутил отсутствие Арлина.

— Мы с самого начала знали, что у нас почти нет шансов, — проговорил

Гэйлон, словно ни к кому не обращаясь. — Это настоящее чудо, что мы продержались столько времени.

Оглядев усталые лица собравшихся, он спросил:

— Может быть, у кого-нибудь есть предложения, как нам лучше встретить следующую атаку?

Ринн поднял голову:

— Наследием Орима, сир.

Страшный меч все еще свисал с седла лошади герцога. Гэйлон мрачно посмотрел на него.

— Если я сделаю это, — начал король, — то произойдет еще немало смертей… Вы никак не хотите понять, что Орим истребил не только своих врагов, но и собственную армию тоже. Я ощутил его безумие, навеки сохраненное Кингслэйером. И не хочу, чтобы оно складывалось с моим собственным безумием.

— Но если эта война уже проиграна нами, то пусть в ней не будет победителя, — настаивал Ринн.

— Ты соображаешь, что говоришь? — перебил его Мартен. — Если бы у тебя был Колдовской Камень, Ринн, разве пожелал бы ты погубить столь многих?

— Перестаньте! — король закрыл свои красные, усталые глаза. — У кого из вас еще остались силы чтобы собрать людей?

— У меня, — немедленно откликнулся Дэви.

— Только не ты, тебе надо поберечь твою ногу.

Керил с трудом поднялся:

— Я пойду.

Роффо, король Ксенары, был в ярости. Солнце раскалило его доспехи, и король медленно варился внутри них в собственном поту. К тому же со всех сторон его окружали некомпетентность и тупость. Уйму времени он потратил на то, чтобы отыскать в этой беспорядочной суете верховного жреца, а когда нашел, то оказалось, что Тек ухитрился отыскать единственное на всем южном склоне чахлое деревце и устроиться в его тени, отказываясь сдвинуться с места даже ради своего короля. Роффо вместе со своей свитой и Тидусом Доренсоном остались поджариваться на солнцепеке. Единственным утешением им могло служить то, что на этой высоте солнце было не таким беспощадным, как на равнине.

— Где те страшные заклятья, которые обещал ваш бог? — требовательно спросил король.

Рослый белый конь под ним переступил с ноги на ногу, и его чешуйчатая броня встопорщилась в дюжине мест с металлическим лязгом.

— Мы должны были уже истребить виннамирцев всех до одного. Вместо этого мы не только не добились победы, но и потеряли около тридцати тысяч солдат. Объясни мне. Тек, как три тысячи человек могут убить тридцать тысяч.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — отозвался жрец. — Мезон не забыл нас.

— Тогда почему его жрецы-воители укрылись здесь? Они должны сражаться!

— Сначала Гэйлон Рейссон должен взять в руки Наследие Орима. Бог сможет уничтожить его при посредстве его собственного оружия.

Роффо бросил взгляд на носилки, выставленные на солнце. Арлин Д'Лелан лежал закрыв глаза, его смуглое лицо вытянулось и побледнело. Свалявшиеся, мокрые от пота волосы липли ко лбу. Губы короля скривились от отвращения. При помощи этого жалкого существа Тек собирался победить Рыжего Короля.

— Так пусть это произойдет скорее, — заявил он.

— Бог сам определит нужный момент… — был ответ.

Бог то, бог се! Роффо уже устал слышать это.

— Если мне будет позволено сделать маленькое предложение, — начал Тидус

Доренсон.

Он страдал не меньше Роффо в своих пышных и тяжелых одеяниях, с которыми никак не хотел расстаться. Впрочем, его величественная осанка и важный вид нисколько не изменились не смотря на жару.