"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Вот и славно… Эй, Эдвард! Вызови скорую помощь.

— Пошёл на х@й, урод!

— Ммм… — я подошёл к патлатому и схватив его за волосы, немного приподнял: — Мне очень не нравится твоя прическа…

— СЭВЕДЖ!!! — умоляла Критика: — Уходим… Мелкие точно вызовут копов!

— Не-ет… — я взглянул на неё, словно Иссильдур на Элронда, когда они пытались избавится от кольца Саурона в мордорском вулкане: — Я хочу, чтобы молодежь научилась отвечать за свой базар.

Обрив бедолагу лезвием из протеза, я схватил Критику за руку и вывел из злосчастной квартиры. Уходить пришлось тем же способом, через пожарную лестницу.

— Ты совсем идиот?! — злобно воскликнула она, когда мы шли к машине: — Это же просто дети… Обязательно надо было их пугать?! Я напишу в рапорте, что у тебя профессиональная деформация… От такой жести и взрослый бы наложил в штаны. А тут просто сообщество детишек, с которыми надо было поговорить.

— Дети, которые не отдавали себе отчет и не понимали, что за любую ошибку может прийти наказание. Дети, которые не понимали, что Верховный Лидер не будет шутить и просто отправит их отрабатывать на поля. Дети, которые не хотели признавать то, что их игра могла сломать судьбу не только им, но и их звену! Скажи… ты до сих пор думаешь, что я поступил плохо? — немного полыхнув, я громко хлопнул дверью, а затем снял шлем: — Как бы на моём месте поступила ты?

— Показала бы, что их ждет в дальнейшем будущем! — прорычала она в ответ, спрятав шлем в отсек: — Но ни в коем случае не распускала бы руки и не ломала бедолагам конечности!

— Современная медицина без проблем вылечит всё так, чтобы не осталось последствий. А ребята теперь в курсе, что за любой проступок может быть бо-бо! Сильно бо-бо. Ведь именно боль откладывает в памяти самый яркий отпечаток. Захочет написать философскую хрень — почешет коленку, прежде чем вновь садится за клавиатуру. Теперь он будет писать детективы, как Донцова! И зарабатывать много денег. А главное — найдет себе нормальных корешей, а не этот хайповый сброд любителей ТикТока!

— Ты просто варвар…

— Я просто выполняю свою работу. — холодно ответил я, и запустил двигатель: — И вообще, с чего вдруг ты шипишь на меня за жестокость?

— Потому что… — на мгновение мне показалось, что на щеках Критики появился едва заметный румянец: — Мне необходимо избавится от своих дурных привычек… И если учитель будет позволять себе много жести, то каков шанс, что я, глядя на него, быстро исправлюсь?

— Ну надо же… Вы посмотрите, как мы заговорили? Хорошо. Я буду менее жестоким, но если выполнишь моё условие!

— Какое?

— Называй меня Сенсеем. Или лучше — Папочка.

— Пошёл нахрен, Сэведж. Двух суток не прошло, а ты уже успел доканать меня… — злобно профырчала она, и отвернулась к окну.

— Люблю. Умею. Практикую. — усмехнувшись, ответил я и поехал в сторону центра связи.

+++

Кабинки для связи с Землей находились в самом западном районе Нейрополиса. Там, между офисных пятиэтажек, было что-то типа огромной станции со спутниковыми тарелками. Несмотря на то, что каждому выдавалось своё время — толкучки здесь были немыслимые. Вот чего-чего, а сделать несколько точек для сообщения с Землей руководство так и не решилось… Жлобы!

Припарковавшись, я широко улыбнулся, и хотел уж было выйти, но заметил, что Критика не особо торопится, да и вообще сидит бледнее смерти.

— Ты не идёшь? — поинтересовался я.

— Иду… — сухо ответила она.

— Если не секрет, кто остался на Земле?

— Тебя это волнует?! — напарница одарила меня таким злобным взглядом, как будто я убил её любимого хомяка.

— Беспричинные вспышки агрессии. Так и запишем. — пожав плечами, я закрыл дверь и направился к станции связи.

Народу, как и ожидалось — было просто дохрена! Причем звонки были расписаны строго по дням недели. Обычные жители связывались с Землей по понедельникам, сотрудники государственных учреждений и военные — по средам, а все фермеры звонили домой по пятницам. Это позволяло хоть немного уменьшить нагрузку на центр.

Зайдя в толкучку, я получил талон и встал в уголок. Через пятнадцать минуть я наконец-то увижу своих детишек… Самое медленное и тягучее, словно каучук — время ожидания. Теперь главное не умереть от переизбытка углекислого газа.

Блин, и почему Критика отказалась со мной идти? Я понимаю, что это личное, однако можно же было хотя бы намекнуть… Мол — «тема запретная, и мне не приятно о ней говорить». Чего сразу в штыки воспринимать? Ладно… Подкараулю её возле входа и там-то уж точно всё узнаю. Однако, Критика так и не появилась. Я прокараулил её все пятнадцать минут, и в итоге подошла моя очередь. Плюнув на строптивую напарницу, я быстро зашёл в свою кабинку и сел на табурет.

— Имя — Марк. Прайд — Сэведж. Кодовый номер — ноль семь семь. — это было обязательной процедурой, в противном случае программа просто меня не распознает. И опять это чувство внутреннего волнения! Каждый раз перед сеансами я волновался, словно в первые после смерти вижусь с детьми. Внутренности, как будто сжимались и подтягивались вверх… Никогда ещё не было иначе.

Небольшой монитор покрылся рябью и спустя секунду передо мной возникла прекрасная девушка с пышными русыми волосами. Хитрый взгляд от Настьки, а широкая улыбка от бати.

— Привет, красотуля… — чуть поддавшись вперед, произнес я, схватившись за краешек монитора. Этот жест я делал неосознанно… как будто просто хотел обнять свою любимую дочь: — А где гангстер?

— Привет, папуль! — обрадованно воскликнула Лизка: — Прости, у Коляныча сегодня дополнительные занятия в институте… Он на следующей неделе придет.

— Дополнительные занятия? — с подозрением переспросил я: — Этот новый русский опять что-то учудил?

— Ну-у… — старшая сестра явно не хотела сдавать брата: — Тут такое дело…

— Та-ак. — я тут же нахмурился.

— Он сказал своей преподавательнице английского языка, что хочет с ней встречаться. А её муж — преподаватель по литературе, когда про это узнал, начал валить. В общем, я уже ходила и разбиралась с этим вопросом. Коляныч всё понял, но куксится. — милая улыбка Лизки могла растопить любой лёд. Никак не выходило долго хмурится, когда она вот так смотрела на меня: — В общем, ничего страшного! Он очень хотел прийти, но молодое сердце и гормоны… Такие дела.

— А преподша-то хоть нормальная?

— Да они молоденькие оба. Лет на пять старше меня. — отмахнулась дочь: — Коляныч-то у нас любит девочек постарше! Говорит, мол — как вино… С возрастом только вкуснее.

— Вот дурак! — не сдержавшись, я даже немного заржал: — А у тебя как дела?

— Пашка зовёт в июле в Крым… Но я что-то пока не знаю… — задумчиво ответила она: — Какая-то подозрительная неуверенность внутри.

— Так может быть тогда не стоит?

— Наверное, ты прав. Мы слишком мало знакомы… А он уже тащит меня к себе домой с родителями знакомить. Странные нынче парни пошли.

— И не говори! — усмехнулся я: — Кстати, как там пацаны?

— Ой… Твои друзья недавно собирались в Сандунах. Кстати, Тетя Света мне прислала фотографию их третьего сына… Миленький такой. Кстати, твоя контора до сих пор живее всех живых. Ощущение, будто эти войны никогда не закончатся…

— Такова суть людей. — вздохнув ответил я: — Кстати, как там с подработкой? Тебя взяли? Оставшееся время Лизка рассказывала мне про приключения с новой подработкой. Как и всегда… Отведенные десять минут пролетели в мгновение ока. Вот что за несправедливость жизни? 15 минут очереди тянулись целую вечность. А 10 минут разговора с дочкой я просто не заметил… Реально раздражает.

— Я люблю тебя, папуль. — Лизка послала мне воздушный поцелуй и изобразила пальцами сердечко.

— И я люблю тебя… Не скучайте там! Кольке привет передавай! Скажи, чтобы больше не лез к милфам… — увы, последнее она так и не услышала, поскольку экран резко потух. Я ещё секунд тридцать сидел и тупил, не обращая внимания на моргающую лампочку, которая напоминала мне о том, что снаружи ждёт человек. Каждый долбаный раз после разговора с детьми я ещё долго не мог прийти в себя… От меня, как будто отрывали что-то родное… Что-то важное, без чего я не мог жить. Напоминало чувство тонущего человека, который вынырнул на долю секунды и попытался глотнуть воздуха. Так же и я… На десять минут вновь стал «папулей», у которого на Земле есть семья. Которого искренне любят и принимают таким, какой он есть…