"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Тихо. — я схватил её за горло и оттолкнул в сторону комнаты: — Всем оставаться на своих местах, и никто не пострадает.

Зайдя в гостиную, я увидел небольшой печатный станок и группу из пяти мальчишек и девчонок. На вид — лет по восемнадцать от силы. На диване сидел паренек в ярко-синей рубашке, которому незваные гости явно пришлись не по нраву. Он нахмурился и тут же вскочил, подняв руки вверх:

— Ребята! Я думаю, что тут произошло какое-то недопонимание!

— Сядь. — сухо произнес я, и подойдя, толкнул его обратно на диван: — Говорил, чтобы все оставались на своих местах? Говорил. Рыпнитесь — моя подружка снимет с вас скальп. Я доходчиво объясняю?

Сотрудники подпольного издательства тут же затихли.

— Славно. Максимус Нэш. Я так понимаю, это ты? — я ткнул пальцем в парнишку в синей рубашке.

— А вы, как я понимаю — те самые вигиланты? Полиция и убийцы — инструмент в руках капиталистов!

— Я не получил ответа. Ты — Максимус Нэш? Ответь — да или нет.

— Да. И что с того? Мы живём в цивилизованном обществе, где уже давно дела не решают в драках. Умы великих людей создают наше будущее! И уподобляться отсталым австралопитекам я не намерен. — тут же ответил он. Вот закукарекал, а? Точно писатель!

— Замолкни. — холодно ответил я, и взял одну из книжек, которые лежали на столе аккуратной стопкой: — «Крах Империи» Максимус Нэш… Кхе-кхе… Книга, которая раскроет ваше сознание и заставит навсегда изменить своё мнение о современном мире! Занятно… Скажите мне, Мистер Нэш… Сколько вам было лет, когда вы умерли?

— Десять… — ответил парень.

— А когда переродились?

— Десять… — повторил он.

— Сколько прошло с момента вашего перерождения?

— Восемь лет…

— Ммм… Восемнадцать лет, и уже писатель? — удивился я, отбросив книгу в сторону открытого балкона: — Как к тебе пришла идея написать эту… ересь?

— Это не ересь! Это книга, которая навсегда изменит соз…

— Ты глухой? Я спрашиваю — как тебе пришла идея написать эту ересь?

— Людям целенаправленно закрывают глаза… Мы живём под гнетом несправедливости! А капиталисты лишь усугубляют положение! Моя задача — показать всем, что НИКТО не имеет права нами управлять! Я изучил огромное количество книг… Кант, Макиавелли, Ницше… У меня появились мысли по этому поводу, и я решил их записать.

— Мысли никчемного малолетнего сыкунишки? — усмехнулся я, и взял вторую книгу: — Знаешь, что такое труд писателя?

— Ну… Это мысли человека, заключенные в бумагу…

— Мысли ОПЫТНОГО человека. Того, кто прожил жизнь и может рассказать объективную точку зрения, поддержанную фактами. Каким бы ты гением не был… Сколько бы книжек мудреных мужиков не прочитал — а по факту ты остаешься малолеткой, у которого ещё молоко с губ не обсохло.

— И это говорит мне совершенно левый незнакомец, который даже и страницы не прочитал? Вам не кажется, что осуждать книгу, которую вы даже не потрудились открыть — моветон? — на этот раз в голосе Нэша послышались нотки раздражения и агрессии. Малолетний идиот! Но ничего… и на таких управа есть.

— Моветон, говоришь? — я выставил из протеза клинок, и насадив на него книгу, крутанул, словно спинер. Обрывки бумаги взметнулись в воздух: — Незаконная печать книги. Растраты природных ресурсов… Ты хоть понимаешь, сколько деревьев спилили, чтобы напечатать твои «труды»? Знаешь, мне наплевать — про что именно твоя книга. Наплевать, что ты там себе напридумывал, и о какой философии идёт речь. Хочешь быть успешным писателем — работай в индустрии развлечений. Мне далеко за тридцать, и сейчас, если кто-то начинает мне затирать про философию или же глубинный смысл, я сразу отвечаю — «да что ты говоришь». Большинству не интересно читать чьи-то домыслы о мировоззрении. Большинство любит приключения… То, что недоступно в реальном мире. Книги — это такая же развлекательная иллюзия, как кино и компьютерные игры! И я бы тебе слова не сказал… но твоя ересь заинтересовала ребят с последних этажей. А это значит, что у тебя два варианта развития событий… Либо ты пишешь нормальную литературу и становишься топовым автором. Либо ты продолжаешь страдать хренью и в итоге оказываешься на поле.

— Я — готов принести себя в жертву во имя свободы людей!

— В штаны ты готов нассать со страху. — я схватил его за воротник и подтянул к себе: — К пятому году заключения на ферме до тебя начнет доходить, что ты жил иллюзией. Ты создал невидимый мир для себя самого… Но у тебя есть талант. Ты умеешь писать, раз людям нравятся твои каракули, и они видят в них… какой-никакой посыл. Купаться в лучах славы лучше, чем собирать картошку под палящим солнцем. А судя по тому, что ты занимаешься подрывной деятельностью против Верховного Лидера — светит тебе от восьми до пятнадцати лет исправительных работ в полях. Здорово, правда?

— Что вы сделаете, если я откажусь?

— Сломаю тебе колени и сделаю надрез на правой ладони. В виде цветка. Это будет чем-то вроде черной метки… Потому что ты боишься ответственности. Боишься неизвестности… Тобой движет юношеский максимализм, который в конечном итоге тебя и погубит. Судьба дала дураку слишком мощное оружие! Используй его во благо, а не против себя. Смекаешь?

— Вы не сломите мою веру! — Нэш едва заметно кивнул головой, обозначив своё поражение. Конечно, он боялся показать трусость перед верными соратниками, которые сидели и с ужасом наблюдали за всем происходящим. В глазах юного писателя читалась надежда, подыгрывать которой я не хотел.

— Что же… — размахнувшись, я врезал металлическим кулаком по его колену. Парнишка неистово закричал и начал дергаться. Я бросил его обратно на диван и схватив татуированную девчонку, произнес: — Вызывайте врача! И учтите… Если я ещё хоть одну книжку увижу — найду каждого из вас!

— Слышь, урод! Да ты никогда в жизни не сможешь нас найти! — с дивана подскочил патлатый парень в черной кофте и подойдя, шлепнул меня по руке: — Ты даже не знаешь, кто мы такие! А? Чего? Хочешь драки? Давай! Я готов надрать твою мерзкую рожу… Только будь добр — маску сними.

— Сэведж! — тихо прошептала Критика, но было уже слишком поздно. Я схватил патлатого, и вывернув ему руку, врезал лицом в подлокотник дивана. Нос смачно хрустнул, а бедолага взвыл, словно ошпаренный.

— Эрис. Сканирование всех, кто находится в комнате. Живо! — прорычал я, чувствуя, как резко подскакивает мой пульс.

— Парнишка со сломанным носом — Эдвард Кроули. Двадцать пять лет с учетом земных. Любит прогулки по парку и группу «Нервы». Девочка в татушках — Кэйт Холоринг. Двадцать три года с учетом земных. Без ума от своего младшего брата. Любит литературу и поэзию бронзового века. Справа на диване — Эштон Холоринг. Как раз младший брат Кэйт. Любит рэп и моделирование. Рядом с ним — Сэмуэль Браунинг. Двадцать два года с учетом земных. Поэт. Получил три отказа от Марии Карповой, о чем активно писал в своем твиттере.

— Хах! Маруся молодец… Чувствует уродов за километр.

— И последняя — Мила Богуславская. Семнадцать лет. Марсианка. Состоит в литературном кружке Военного Института.

— Оп-па… — я тут же отпустил Эдварда, и он сполз на пол, придерживая окровавленный нос: — Мила… Какая неожиданная встреча!

— От… Откуда вы меня знаете?! — выдохнула она, хлопая длинными ресницами.

— Я всё знаю… И Эдварда. И Кэйт… И её любимого младшего братца Эштона… И даже Самуэля Браунинга.

— ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!?!?! — взвыли ребята, а затем резко подскочив, пулей выбежали из квартиры, оставив страдающих Эдварда и Максимуса наедине с опасностью. Боюсь, что патлатый тоже хотел сбежать, но разбитый нос слишком сильно болел.

— Соратники? Союзники? Друзья? Кучка малолеток, которые почувствовали вкус очередного хайпа… — произнес я, и вновь подошёл к горе писаке: — Дорогой… Я надеюсь, что ты запомнишь эту встречу надолго.

— Сэведж… — вновь прошипела Критика: — Хватит! Это же дети…

— Максимус. Ты запомнил?

— Да… Сэр… — выдохнул он, держась за сломанную коленку: — Больше никакой философии… Клянусь!