Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

«Хватит, — приказал себе Алан, глядя в зеркало. — Чему быть, того не миновать. Если Николасу суждено занять мое место, пусть так и будет. Но про ту ошибку — про нее я Раулю скажу. Оправдываться не стану — я тоже виноват, что не проверил, но скажу все, как есть. Если он станет меня слушать, конечно…»

Алан подмигнул своему отражению в зеркале. За несколько дней на Канарисе он окончательно избавился от темных кругов под глазами — следов непреходящей усталости, — а всегда бледное его лицо оказалось чуть тронуто золотистым загаром. Если Себастьян со своей свитой периодически бывает «по делам» в таких райских местечках, понятно, отчего у них у всех такой цвет лица! Алан весело улыбнулся своей незамысловатой шутке и решил все-таки попробовать уснуть. Перед глазами стояло горное озеро, черное и прозрачное, в обрамлении золотых деревьев и темно-алых скал — круглое обсидиановое зеркало в драгоценной оправе — последнее, что ему удалось повидать на Канарисе…

…Рауль Ам, как обычно, засиделся далеко заполночь. Так далеко, что не имело смысла отправляться домой: все равно через пару часов возвращаться на службу. Раулю не давали покоя две мысли. Первая — «Алан никогда не делал ошибок». Вторая — «Алан допустил ошибку». Эти два утверждения противоречили друг другу, и Рауль был намерен разобраться в этом противоречии, во что бы то ни стало, благо у него выдалась свободная минута. Взгляд его упал на злополучный отчет. Ему, помнится, очень не понравилась эта ошибка. Идиотский, грубый ляп! За то, что Алан такое пропустил при проверке, ему полагалось голову оторвать! Пропустил? А он вообще проверял эту часть? Раулю потребовалось ровным счетом две минуты, чтобы увязать в единое целое все, произошедшее за последнее время.

Невесело рассмеявшись, Рауль откинулся на спинку кресла. Вот, значит, в чем дело! Ушлый юноша, которого Алан по доброте душевной счел своим другом, решил банально его подсидеть. Ничего не скажешь, неожиданный ход, рискованный, трудно ожидать такой прыти от юнца… Но — грубый. Если играть подобными методами, рано или поздно такая игра закончится очень печально.

Рауль задумался еще глубже. У него и в мыслях не было оставлять при себе Николаса. На роль заместителя он не годился совершенно: слишком амбициозен, слишком честолюбив и чересчур высокого о себе мнения. Дрессировать его, переделывая под себя, пришлось бы слишком долго, и игра определенно не стоила свеч. Если бы Рауль готовил себе замену (а к молодым перспективным Блонди он присматривался всегда, хотя и не афишировал этого). Но — нет. Даже и тогда — нет. Николас Дей не ученый и даже не управленец, он всего-навсего карьерист. И вряд ли из него — с такой-то «красотой и изяществом» интриги и самолюбием! — еще можно сделать что-то путное.

А вот Алан… С Аланом было сложнее. Рауль прекрасно понимал, что Алан и так уже на пределе своих возможностей. Понимал, что свалил на него непозволительно много, но… обойтись без него уже попросту не мог. На этот раз обошлось, а если… если Алан в самом деле сорвется? Не выдержит? Как быть тогда? Заместитель Второго Консула не имеет права на ошибку. Оставить его после этого в отделе — немыслимо, в одночасье слетевшего с недосягаемых высот Алана моментально заклюют. Значит — перевод куда-нибудь на периферию. Значит — больше не видеть его рядом с собой. Не встречать взгляда умных и добрых серых глаз. И — больше никому не доверять. Потому что — Рауль прекрасно это сознавал — доверять он может только Алану и никому иному. Достаточно вспомнить, сколько неудобств он претерпел за эти несколько дней, опасаясь сказать что-то лишнее при Николасе, чтобы понять, насколько незаменим Алан!

«Прекрати, — сказал себе Рауль, встряхнув головой. — Если понадобится, ты возьмешь еще десяток секретарей и помощников и разгрузишь Алана, но он все равно останется твоим первым замом! А, да что за чушь я несу! Понятно же, что Алан примется проверять еще и этих помощничков!» Рауль улыбнулся уже веселее. Слава Юпитер, Алан возвращается завтра… то есть уже сегодня утром, и не нужно будет и дальше терпеть невыносимо подобострастного и услужливого Николаса!..

…Николас в эту ночь предавался самым радужным мечтам. Недотепа Алан, добровольно давший ему в руки изумительный шанс, возвращается утром. Надо думать, он будет сильно разочарован, узнав, что его теплое местечко отныне занято! Прежде всего, надо будет взять еще несколько помощников — невозможно же самому тащить на себе всю эту рутину! Николас уже пару раз провернул что-то в этом роде, и Рауль ничего не сказал, когда обнаружил, что Николас чего-то не знает о происходящем в отделе, но сию минуту узнает, как только допросит соответствующего человека. Надо будет наладить это получше, и тогда, держа в руках все ниточки, он станет незаменимым. Так мечтал Николас. Но более всего мечтал он увидеть лицо Алана, когда тому будет отказано от места…

…Переступая порог родной лаборатории, и ловя на себе ехидные и сочувственные взгляды, Алан с трудом сдерживал нервную дрожь. За время обратной дороги он припомнил годы своего ученичества, вспомнил Николаса и рассмотрел его поступки с чуточку иной точки зрения. По всему выходило, что втираться в доверие Николас умеет виртуозно. Оставалось лишь надеяться, что десяти дней ему было маловато…

Рауля Алан нашел в его рабочем кабинете — не официальном, что располагался на верхнем этаже Эоса, а в том, что был в непосредственной близости от лабораторий. Алан по привычке вошел без стука, и только потом подумал, что, возможно, стоит уже начать изменять привычкам.

Рауль поднял голову на звук открывшейся двери, увидел Алана и улыбнулся так искренне, поднимаясь ему навстречу, что у того камень с души свалился. Больше всего Алану хотелось рвануться вперед и обнять своего начальника, но, конечно, он никогда бы на это не осмелился. И, кроме того, начать следовало с вещей неприятных.

— Рауль, — произнес он, забыв поздороваться. — Я должен сказать одну вещь… Только не подумай, что я оправдываюсь, но…

— Я знаю. — Рауль улыбнулся уголками рта. — Это была не твоя ошибка.

— Все равно… — Алан едва смог скрыть удивление. — Я обязан был проверить.

— Это верно, — кивнул Рауль. — Впредь будешь умнее и не станешь…

Алан не успел узнать, что именно он не должен делать в дальнейшем, поскольку дверь распахнулась, и в кабинет с весьма деловым видом проник Николас Дей. Не тратя времени на вступления, он чуть ли не с порога принялся докладывать Раулю о какой-то сложноразрешимой ситуации, которая… Таким образом он желал продемонстрировать прибывшему Алану свою деловитость, а также то, что прекрасно справляется с его обязанностями.

— Николас, — невозмутимо прервал Рауль. — Вы разве не видите — Алан вернулся.

Николас споткнулся на полуслове и не нашел ничего умнее, кроме как спросить:

— И… и что?

— Я более не нуждаюсь в ваших услугах, — убийственно вежливым тоном произнес Рауль. — Вы можете возвращаться к выполнению своих прямых обязанностей. Идите, Николас, я вас не держу.

Закрывая за собой дверь, Николас успел услышать, как Рауль сказал (надо думать, он сказал это именно для того, чтобы Николас услышал):

— Если бы ты только знал, как я от него устал!

«Ладно, — сказал себе Николас, шагая к своему рабочему месту. — Первый блин, как говорится, комом. Действительно, надо действовать тоньше! И потом, у меня было слишком мало времени, чтобы доказать свою незаменимость!.. Ну да ничего. Сдаваться — не в моих правилах!»

…— Ты отлично выглядишь, — заметил Рауль, когда за Николасом закрылась дверь. — Отдых пошел тебе на пользу.

— Себастьян захватил меня на Канарис, — сознался Алан.

— Понятно, акции того туроператора опять упадут… — несколько загадочно произнес Рауль и улыбнулся. — Ну что же, взгляни, много ли успел напортить сей достойный юноша за время твоего отсутствия?

— Ты начал что-то говорить мне, когда ворвался Николас, — напомнил Алан.