Гражданская война в России: Записки белого партизана - Андрей Шкуро

Наконец появились моряк и девушка. Весело разговаривая, они шли к машине. Увидев незнакомых людей, девушка испуганно остановилась. Парень открыл дверцу и втолкнул ее в машину. Соловьев повернулся к ней с пистолетом в руке. Она спокойно сказала: «Этим меня не испугаете. Подниму крик, и вас всех уничтожат».

— Хотите жить — вам надо молчать, — проговорил Соловьев.

И машина стремительно рванулась вперед. Рассказывает Михаил Соловьев:

«Издали мы увидели, что шлагбаум англичан, который мы утром проезжали, закрыт. Отчего это? И рядом стоят бронемашины. Дальше видим, что наш шлагбаум открыт, солдаты сидят на танках.

Как же быть? Остановиться у КПП англичан — значит провалить всю операцию. Решение созрело мгновенно. Приблизившись к контрольному пункту, шофер дал сигнал. Я поднял руку в приветствии, а старшине сказал:

— Идем на таран!

От удара машины створки раскрылись. В это время из палаток выскочило несколько английских солдат с автоматами. Они приготовились к стрельбе, но увидели наших танкистов и успокоились. Мы миновали наш КПП.

В тот день Лена и моряк о многом нам рассказали. Стало известно, что Краснов, Шкуро и другие главари антисоветских воинских формирований подготовили и направили командующему союзными войсками в Италии послание, в котором просили „взять их под защиту“ и предлагали свои услуги по продолжению „борьбы с коммунизмом“.

Полученные данные позволили членам нашей миссии на заключительной встрече более остро поставить вопрос о передаче Советской армии остатков вражеских войск вместе с белогвардейскими генералами».

…Во время одного из перерывов заседания Соловьев вышел в сад. Сюда же зашел заместитель руководителя английской миссии.

— Хочется побыстрее на Родину, — сказал Соловьев, — но вот ваши коллеги «тянут резину».

— Мне тоже непонятно, — согласился подполковник. И, помолчав минуту, вдруг приглушенным голосом спросил: — А ценностей у атаманов много?

— Еще бы! Всю жизнь грабят, — сообщил Соловьев и увидел, что его сообщение крайне заинтересовало подполковника. — Мое мнение такое: вместе с репатриированными передайте нам и этих атаманов. Кому они теперь нужны? Отправим их к нам, а драгоценности можете оставить себе…

— Только как мы доставим вам генералов? — и тут же собеседнику Соловьева пришла мысль, которую капитан одобрил. Эти генералы обратились в штаб Александера по поводу своей дальнейшей судьбы… — Ну, конечно, мы предоставим им возможность на наших крытых автомашинах прокатиться в штаб командующего…

По докладу Соловьева чекисты разработали план завершающего этапа «операции». Через день началась массовая репатриация. Местом передачи был избран Юденбург. Его окружили подразделениями пограничников.

Генералов разыскали англичане у итальянской границы и пригласили следовать на совещание в штаб Александера в связи с их посланием. Под вечер появилась первая машина, крытая черным брезентом. Остановршась на мосту. Борта открыли, и с помощью английских солдат из машины вышел генерал Краснов, а из второй — атаман Шкуро. Следом подошли другие машины. Всех головорезов быстро разоружили и поместили в здание старого завода. Потом под усиленной охраной увезли на восток.

Атаман Шкуро все искал возможность покончить с собой. Даже пытался броситься на штык. Но бойцы были начеку. Шкуро спросил у Соловьева:

— Что со мной будет?

— Это решит суд народа.

Военная коллегия Верховного суда СССР в январе 1947 года приговорила обвиняемых Краснова П. Н., Шкуро А. Г., Султан-Гирея Клыча, Краснова С. Н., ДомановаТ.И. и фон Паннвитца к смертной казни через повешение. Справедливый приговор был приведен в исполнение.

VI.

Петрушин А.

ПРЕДАТЕЛЕЙ ЛЕГКО ПОКУПАЛИ. И ТАК ЖЕ ПРОСТО ПРОДАВАЛИ{21}

До сих пор считалось: руководители сформированных немцами «казачьих» частей генерал Петр Краснов, Андрей Шкуро, Султан-Клыч-Гирей{22} и Тимофей Доманов были переданы англичанами советскому командованию по специальному межгосударственному соглашению.

Воспоминания подполковника в отставке, почетного сотрудника госбезопасности Михаила СОЛОВЬЕВА дают основания усомниться в утверждениях некоторых историков, будто бы сам Сталин пристально следил за этими изменниками.

— Победоносное окончание Великой Отечественной войны застало меня в Граце, втором по величине после Вены городке Австрии, который был освобожден от немецко-фашистских захватчиков войсками 57-й армии. В то время я был заместителем начальника отделения в отделе контрразведки «Смерш» армии.

В начале июня 1945 г. меня включили в состав советской миссии по репатриации. Перед нами стояла задача договориться с английским командованием о передаче и возвращении в Советский Союз содержащихся в гитлеровских лагерях советских военнопленных, а также бывших вояк так называемого казачьего «охранного корпуса» и других созданных немцами формирований подобного рода.

Вместе с руководителем миссии, офицером разведотдела 57-й армии полковником Шороховым мне пришлось неоднократно выезжать в штаб союзных войск для ведения переговоров.

Поездки эти были далеко не безопасными.

На протяжении всей дороги до штаба английской армии и повсеместно видели группы вооруженных до зубов пьяных казаков из «охранного корпуса». Среди них было много «обиженных» Советской властью казаков с Дона и Кубани, которые в любую минуту могли расправиться с нами. Поэтому для обеспечения безопасности наши машины сопровождались английской военной полицией.

Руководством отдела контрразведки «Смерш» армии передо мной была поставлена и дополнительная задача: выяснить, где находятся белогвардейские генералы Краснов, Шкуро, Султан-Гирей, Доманов и другие, с тем, чтобы официально поставить вопрос о передаче их советскому командованию для предания суду за совершенные ими тяжкие преступления перед советским народом.

Мои попытки выяснить у англичан во время переговоров местонахождение этих деятелей контрреволюции успеха не имели. Союзники отвечали, что сведениями об интересующих нас лицах они не располагают.

Однако на одном из приемов прикрепленный к нашей миссии английский переводчик после нескольких выпитых им стаканов русской водки проболтался, что вся эта «шайка» до недавнего времени находилась в лагере поселка Глейсдорф. Опомнившись, он смутился и замолчал.

На обратном пути, следуя на трофейном «Оппель-адмирале» через английский перевал, я, предварительно изучив карту, решил заехать в названный переводчиком лагерь, находившийся в английской зоне оккупации Австрии.