Соловей для черного принца - Екатерина Левина

— Пару лет назад здесь обвалилась кладка. Видишь… — она подняла лампу выше и указала вверх на стену. Тусклый свет не мог осветить ее всю, и там, где он не доставал, в сумраке зияла черная дыра. — Камни по краям держатся только чудом. Поэтому приходится опасаться и их. Если упадут, проломят нижний пролет… и, может быть, чей-то череп…

Коротко рассмеявшись своей, по ее мнению, остроумной шутке, женщина двинулась дальше.

Мы осторожно преодолели опасное место, держась за веревочные перила, и, пройдя площадку, попали в узкий переход. В нем оказалось светлее, так как по бокам были маленькие оконца, когда-то бывшие бойницами. Мы прошли его и очутились в соседней башне.

— Так что насчет привидений? — она непонимающе обернулась ко мне. — Вы спросили, боюсь ли я привидений.

— Ах, это! — Жанин довольно хихикнула. — Я спросила просто так, чтобы напугать тебя. И ты чуть не свалилась, значит напугалась!

Она рассмеялась гораздо громче, но, видя, что я не настроена веселиться вместе с ней, обижено умолкла. Я подумала, что зря настраиваю ее против себя, мне нужны будут в этом доме союзники. Поэтому доверительно сообщила:

— Если честно, то я очень испугалась. Страсть как боюсь всяких привидений и духов.

— Ну, во всех замках должно быть свое привидение и душещипательная история к нему, чтобы разбередить нервы, — немного смягчившись, ответила она снисходительным тоном. — Если ты так боишься, то тебе лучше не оставаться тут.

— А что, здесь тоже есть?

— Не совсем, чтобы есть… Иногда мы слышим странные звуки: то кто-то скулит и воет, да так надрывно и протяжно, будто волк, попавший в капкан; а миссис Гривз однажды слышала детский смех, а еще был плач. Сама я всего пару раз слышала. Сплю, как убитая, меня ни одно привидение не проймёт… Но я то знаю, кто здесь виновник! Ему нравится мучить и изводить нас. Даже сейчас, повзрослев, не оставил свои идиотские шуточки.

— Вы говорите о Дамьяне? Только зачем ему это надо?

— Уж я то знаю своего сына! — Жанни обернулась, и в свете лампы ее пухлое лицо показалось мне восковой маской с темными кругами вместо глазниц. — Хочет нас всех в могилу свести!… Мы пришли. Граф приказал приготовить здесь. Вон та, ближняя дверь, — комната Джессики; а дальше по коридору — моя. Дамьян и полковник Редлифф — ниже этажом. А Уолтеры в спальнях рядом с солярием. Эллен нужен свежий воздух…временами. На первом этаже — служебные помещения.

Жаннин распахнула дверь и, стоя в дверях, пропустила меня. Комната была очень уютной. Как и в любой спальне, здесь царила кровать, чуть сдвинутая к окну, под бархатным вишневым балдахином, обвязанным на резных столбиках желтыми перевитыми веревками с кисточками. В узком пространстве между ней и окном с синими тяжелыми занавесями, стоял туалетный столик. Сбоку от двери — комод с китайской вазой, часами и чугунными подсвечниками в форме ангелочков, держащих свечу. За ним выцветшая старая ширма, скрывающая встроенный в угол шкаф и единственный стул. В другом углу — растопленный камин. Стены снизу и до середины обшиты толстыми деревянными панелями, на полу темный с коротким ворсом ковер.

— Ужин в девять. Созывают гонгом. Это любимое занятие Джордана — бить в гонг. Бить приходиться по два раза, тут и в главном доме. Для него это священный ритуал, и он исполняет его с точностью до секунды. У него даже металл звенит как-то по-особенному торжественно. Пока его нет, этим будет заниматься миссис Гривз… Я могу тебя проводить — в первый день я заблудилась. Но если хочешь найти дорогу сама, просто спускаешься по лестнице и выходишь в малый холл. Сбоку увидишь дверцу, иди в нее. Там легко, не заблудишься!

Выпалив все это, она захлопнула дверь, и ее торопливые шаги раздались по коридору.

Ожидая свои вещи, я подошла к окну. Оно выходило как раз на ту сторону, где были оранжереи, но их полностью скрывали высокие крепостные стены. Зато прямо под окном вплотную друг к другу стояли домики работников. Передо мной раскинулась мозаика из серых, заросших мхом, черепичных крыш с частоколом высоких беленных дымоходов. Почти все крыши венчали черные замысловатые флюгера, и от их разнообразия у меня запестрило в глазах: плоские петухи с разлапистыми хвостами, изогнутые черные коты с вздыбленной шерстью, лохматые ведьмы в остроконечных шляпах, оседлавшие длиннохвостые метлы, резвящиеся на волнах русалки и огнедышащие драконы. Пока я изучала их, солнце подкатило к горизонту и, соприкоснувшись с зеленым лугом, затопило все вокруг розовым светом, отчего и черепица, и дымоходы, и металлические фигурки, и увитые дикими розами изгороди меж домов обрели вдруг в неровной закатной дымке трепещущие очертания, став похожими на хрупкий волшебный мираж. Я любовалась и чувствовала, как меня наполняет глубокая радость.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

— Войдите, — крикнула я звенящим голосом. Смутившись переполнявших меня чувств, я прокашлялась и сделала серьезное лицо. Мне не хотелось, чтобы слуги считали меня легкомысленной. Дверь отворилась, и в комнату заглянуло настороженное личико с рыжими давно нечесаными патлами. Огромные глаза с испугом уставились на меня, а прямо на кончике носа среди крапинок веснушек примостилась уже подсохшая, но довольно внушительная капля малинового варенья. Над верхней губой и на щеках краснели сладкие разводы, как раз такие, какие оставляет круглое отверстие горшочка. Мальчишку, видно, только что оторвали от увлекательного занятия уплетания варенья, и он был настолько раздосадован этим, что даже не потрудился вымыть лицо. Улыбаясь во весь рот, я снова пригласила его.

Какое-то мгновение он еще прятался за дверью, но потом решился и, широко распахнув ее, повернулся ко мне спиной и, пятясь, стал волоком втаскивать мой сундук. "А покрупнее никого не нашлось!" — сердито подумала я, и подошла, чтобы помочь. Но паренек убрал мою руку и со словами "я сам" доволок его до кровати. Там он остановился, пыхтя и раздувая щеки. Ростом он был чуть выше самого сундука, и я поразилась, как он мог протащить его по крутым лестницам. И хотя для взрослого человека сундук был не тяжел, для ребенка он был просто неподъемным!

— Все, леди? — выдавил он тоненьким голоском. Мальчик больше не выглядел испуганным, хотя все еще смотрел настороженно. Я вынула кошель и достала монетку. Мальчишеские глаза загорелись, но он остался недвижим, засунув руки в широкие карманы завернутых до колена штанин. Я протянула ему пенни, с достоинством взяв ее, он прищурил левый глаз, осмотрел монетку, затем натер ее до блеска длинным рукавом и только после убрал в карман. Но уходить не собирался. Я раскрыла сундук и начала раскладывать вещи. Мальчик внимательно следил за мной.