Студент поневоле - Елена Товбаз

Да-да, вы не ослышались, я уже твёрдо знал, что Астрея — моя любимая девушка, хотя едва ли разделяет мои чувства. По крайней мере признаков такого разделения я пока не находил ни в её поведении, ни в её словах обращённых ко мне. Но был терпелив и настойчив…

Заметив меня в коридоре, Астрея смутилась, спрятала воронку за спину и убежала… Такие дела…

А чуть позже я застукал Астрею с Веренией за шушуканьем в зимнем саду. При виде меня они моментально умолкли и разошлись в разные стороны. Что происходит?

Между тем выходной закончился, наступил первый рабочий день феглярийской недели, и я снова стал студентом, на этот раз — вольнослушателем Высшей Школы Созидания. Вернее, все мы. Вместе со мной туда записали и девчонок — Ринку, Динку, Астру и даже Верению. Несмотря на юный возраст, она показалась Созидателю очень способной. Теперь каждый день по утрам нас привозили на Вороновы холмы и забирали вечером обратно в школьной карете.

Ринальда и Динарья восприняли эту новость без энтузиазма, постоянно прогуливали занятия и чихать хотели на задания. Поскольку у нас было свободное посещение, то никто этого не замечал, и у большинства преподавателей они даже в списках не числились.

Однажды мне стало любопытно, куда это девушки всё время сбегают. Я расспросил Астру и выяснил, что они разыскали расположение корпуса феглярийской женской гвардии и постоянно торчат у тамошних ворот, наблюдая за тренировками и построением.

Что ж, хоть к чему-то у них обнаружились склонности. Вот только я подозревал, что это Ринка торчит там по призванию, а Динка — просто с ней за компанию или по какой-то мутной причине.

Астрея училась более исправно, хоть и без особого интереса. Часто деликатно ссылаясь на недомогание или головную боль, оставалась дома. Потом честно призналась, что ей не нравится там учиться, и лучше она вернётся в клуб стрелков. Мне не хотелось её разочаровывать, поскольку в связи с нашим положением и последними событиями она вообще могла туда не вернуться. Я молчал и закрывал глаза на её мнимые заболевания.

А сам был слегка разочарован. Корабль командора отчалил буквально через два дня после нашей аудиенции у Созидателя, увозя с собой стрелка Гила и кучу надушенных записочек, которыми его снабдила Астра. Поэтому я надеялся, что теперь она больше времени будет проводить со мной. Но мои надежды не оправдались. По вечерам Астрея запиралась у себя в комнате, а гулять выходила только вместе с девочками. Так что наедине мы почти и не оставались. Даже если Ринки с Динкой не было в школе, то возле нас всё время крутилась Верения. Астрея была грустна, бледна, плохо ела и часами стоя на балконе, задумчиво смотрела куда-то вдаль, а на мои предложения пойти на озеро или в парк неизменно отвечала отказом.

Тогда почему она наотрез отказалась плыть с Командором, когда Гил звал её с собой? Да и Командор предлагал, узнав, что она когда-то училась в Истик-вуде. Это стало для меня очередной загадкой.

Командор отчалил, а я запоздало сообразил, что так и не спросил его о трубке. Не до того мне было. Теперь рядом постоянно находилась дочь Командора, и я чувствовал некоторую обязанность. Тем более, прощаясь, он попросил меня присматривать за ней.

Я недоумевал оттого, что в последнее время на меня все возлагали надежды. Или же переваливали ответственность? Зная всю эту магистерскую братию — вероятней второе. На меня надеялся Командор, меня выделяли правители Фегля, даже Линк теперь со мной советовался, а Норд реже подкалывал.

Что я им такого сделал? Слишком большая честь для парня из другого измерения, который к тому же мог исчезнуть в любую минуту.

В общем, пока суд да дело, мы с Веренией регулярно посещали занятия в школе Созидания. У дочери Командора открылась непреодолимая тяга к знаниям. Верения с удовольствием училась, не пропускала ни одного занятия, выполняла домашние задания лучше всех, и у меня возникло подозрение, что дай ей волю, она закончит с красным дипломом (или что там у этих Двенадцати) все учебные заведения по Эту Сторону гор. А отпусти, так ещё и по Ту. Честно говоря, способностей у неё было — если между нами пятерыми разделить, так ещё и на десятерых осталось бы. В жизни не видел такой талантливой девчонки. Она ещё и после школы задерживалась — покормить черепаху.

Мне тоже нравилось учиться, но далеко не всегда. Основными и обязательными на первом курсе ускоренного обучения были: история, матометрология, материаловедение и естествомагия.

На истории было интересно и легко, потому что преподаватель много рассказывал, вовлекая студентов в дискуссию. История увлекала меня за исключением тех моментов, когда я путал даты и названия.

На матометрологии мы постоянно что-то вычисляли, измеряли, чертили. А сами занятия частенько проходили на природе. Мы наблюдали за небом, облаками, изучали структуру Ледяных гор, состав почвы и камней вокруг Фегля. А преподаватель увлекательно рассказывал нам о стихиях и катаклизмах.

Материаловедение и естествомагию нам преподавал сам Тильтилиг. И помимо того, что его занятия всегда были интересными, я обнаружил у себя странную тягу к естественным наукам, чего никогда за собой не замечал. Мне нравилось опытным путём выделять из веществ различные компоненты, соединять их и создавать новые. Я многое узнал о технологиях Фегля. Созидатель рассказал нам, что здания в городе возведены из особого серо-серебристого искусственного камня, который синтезируется из порошка серебрянки, ракушечника и рудной крошки. Поэтому дома и мостовые кажутся серебряными. А ещё я научился делать разные предметы из горного хрусталя и серебрянки.

Но самыми интересными были занятия по естествомагии, где я впервые постиг магическое устройство этого мира, узнал о соотношении сил. А мне с каждым днём хотелось знать всё больше об этом мире, особенно о стране лежащей в кольце Ледяных гор и разделённой на две части Чёрными горами. Я прямо сам себе удивлялся.

Но иногда, несмотря на это, меня таки охватывала жуткая хандра. И тогда я пропускал занятия. Сбегал из школы и бродил в одиночестве по лесопарку на Вороновых холмах. Я шатался от дерева к дереву наедине со своими мрачными мыслями, бродил как привидение среди древних стволин, имея весьма слабое представление о времени и о том, как долго мне осталось так бродить. Возможно, скоро я и стану тенью и никогда не вернусь домой.

Я так часто бывал в лесу, что даже вороны привыкли ко мне. При моём появлении они приветствовали меня ироничным «Карр-кра» и величественно отворачивались, сидя на ветках, или же улетали, чтобы не мешать мне хандрить. Догадливые и мудрые птицы.