Преданное сердце - Дик Портер

Я усердно размышлял над этим вопросом во время обеда в клубе с Колдуэллами. Потом мы пошли играть в теннис.

— Хэмилтон, — сказал мне Симс в раздевалке, — это очень хорошо, что ты так увлекся теннисом. Теннис поможет тебе отвлечься от всяких прошлых переживаний.

Вышло так, что мы с Сисси играли в паре против Сары Луизы и Симса. Потом появилась Элеонора с Клеем, и мы стали играть по очереди. Когда мы с Сисси отдыхали, она сказала мне:

— Знаешь, Хэмилтон, по-моему, вы с Сарой Луизой просто изумительно смотритесь вместе.

— Благодарю вас, миссис Колдуэлл.

— А ты как думаешь?

— Да, Сара Луиза очень красивая.

— Она тоже считает тебя красивым. Говорит, ты выделяешься среди остальных.

— По-моему, это в первую очередь относится к ней самой.

— Знаешь, ей никто никогда по-настоящему не нравился, кроме тебя. Она так переживала после этой глупой истории с Фредом Зиммерманом — главным образом от того, что ты от нее отвернулся.

— У меня создалось впечатление, что это было нечто большее, чем глупая история.

— Ну что ты. Мы с Симсом сразу поняли, что за фрукт этот Фред, а Саре Луизе потребовалось на это чуть-чуть больше времени — вот и все. А когда она в нем наконец разобралась, то сейчас же пришла ко мне и сказала: "Мама, я люблю только Хэмилтона. Как ты думаешь, мне удастся когда-нибудь вернуть его?" Я ответила, что до этого «когда-нибудь» еще много времени и что на ее месте я бы попыталась. А ты как считаешь, Хэмилтон? Какие у Сары Луизы шансы?

— Шансы?

— Ну да, шансы вернуть тебя.

— Не знаю.

— Ты все еще бредишь этой девушкой из Берлина?

— Она много для меня значит.

— Больше, чем Сара Луиза?

— Трудно сказать — они такие разные.

— А что нужно для того, чтобы Сара Луиза стало больше для тебя значить?

— Не знаю. Сара Луиза — прекрасная девушка. Тут все дело во мне.

— Ты растерян?

— Да.

— Запутался в своих чувствах?

— Да.

— Что ж, попробую тебе помочь. Мы с Симсом очень хотели бы видеть тебя своим зятем, а Сара Луиза тебя прямо-таки обожает. Давай сделаем так: ты женишься на Саре Луизе, и если через год поймешь, что совершил ошибку, то мы с Симсом платим за развод, а Сара Луиза не требует с тебя ни цента. Все очень справедливо, как ты считаешь?

— Да, пожалуй.

— Поздравляю, ты принял блестящее решение. Ну, устроим мы все сами, а вы с Сарой Луизой копите силы для будущих торжеств.

Появившись на следующее утро в клубе, Сара Луиза сказала:

— Как я понимаю, мы женимся.

— Да, я тоже об этом слышал.

— Значит, мама тебя все-таки уговорила.

— Не совсем так. Впрочем, у нас действительно был разговор.

— Наверное, я должна тебя спросить, не жалеешь ли ты, но не буду. Хочешь знать, когда свадьба?

— Было бы неплохо.

— В четверг, 22 августа, в пять ноль-ноль. Церковь св. Павла.

— Постараюсь прийти.

— Да, пожалуйста.

— Если мы поженимся так быстро, не подумают ли, что ты беременна?

— Нет. Ты ведь недавно вернулся — за это время нельзя обнаружить беременность.

— Все равно эта спешка покажется несколько странной.

— Не покажется — если мы скажем, что уже давно помолвлены. Подожди до воскресенья — все прочтешь в газете.

Но до воскресенья я не выдержал — страшно не терпелось узнать, что это учудили Колдуэллы. В субботу вечером, после театра, где мы с Сарой Луизой смотрели «Бернардину» с нашвиллским доморощенным Пэтом Буном[75] (я учился с ним в одной школе, и было интересно посмотреть, что он за актер; играл он, надо сказать, лучше, чем я ожидал), нам удалось купить номер завтрашнего «Теннессийца». Развернув газету в ресторане, мы быстро нашли страницу светской хроники, и первое, что бросилось в глаза, были наши имена: "Сара Луиза и Хэмилтон вступают в брак". Заметка была помещена в рубрике "Не для цитирования". Охваченный смятением, я прочитал: "Дорогая Бекки!

Держись крепче — сейчас я сообщу тебе сногсшибательную новость! Тебе, конечно, знакомо имя Сары Луизы Колдуэлл — этой потрясающей девушки, о которой я тебе часто писал, — и Хэмилтона Дейвиса — галантного молодого человека, секретного агента номер один, пережившего столько захватывающих приключений в Германии, откуда он недавно вернулся. Их брак мог бы стать настоящей сенсацией. И эта сенсация произошла! Симс и Сисси Колдуэллы раскрыли секрет. Оказывается, Сара Луиза и Хэмилтон помолвлены уже три года. Перед тем как пойти в армию, Хэмилтон взял с Сары Луизы обещание, что, когда он вернется, она будет принадлежать ему, и Сара Луиза верно ждала своего любимого. Эта свадьба станет главным событием конца лета; венчание состоится 22 августа в церкви св. Павла во Франклине. В честь счастливой пары намечается масса роскошных раутов. Первый из них состоится завтра — Сара Луиза и Хэмилтон приглашены к Бизли и Хани Мак-Клендонам на ужин с коктейлями. На радостном торжестве будут присутствовать…"

Дальше шел список из пятнадцати-двадцати пар; все они действительно были на ужине, равно как и сорок-пятьдесят других пар. У Мак-Клендона яблоку негде было упасть — как, впрочем, ему негде было упасть на каждом из намеченной массы роскошных раутов. Сначала я каждый раз внутренне готовился к тому, что из-за этой заметки в газете надо мной будут смеяться: ведь все прекрасно знали, что мы с Сарой Луизой не были эти годы помолвлены, — но, как ни странно, заметке верили. Близкие друзья, которые помнили и про Фреда Зиммермана, и про мою пассию в Берлине, подходили ко мне и с самым серьезным видом говорили: "Здорово вы нас всех разыграли; мы и понятия не имели". Даже Уэйд Уоллес, который-то уж точно должен был бы понять, что происходит, и тот сказал только: "Рад, что ты наконец все осознал, Хэм. Давно бы так".

В самом начале этого месячника торжеств я опасался, что рано или поздно мой запас рассказов истощится. Волноваться, однако, не стоило: слушали меня так же неохотно, как и в тот первый вечер у нас дома, когда я только вернулся. Гости, войдя, направлялись прямиком к Саре Луизе, следовали объятия, поцелуи и слова о том, что они за нее рады. Потом, сообщив мне, что на мою долю выпала крупная удача, они переводили разговор на торговлю недвижимостью, на сыпь у младенцев, на университетскую футбольную команду и на прочие злободневные темы. Сначала я прислушивался, а потом заметил, что им это все равно. Я обнаружил, что если весь день играешь в теннис и всю ночь пьянствуешь, то едва понимаешь, что вокруг тебя творится. Пару раз я слышал, как кто-то у кого-то спрашивал, что со мной происходит, а тот отвечал, что это все трудности привыкания к новой жизни.