Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009 - Ираклий Вахтангишвили

Набравшийся храбрости Сашенька с ногами влез на стул, без особых цере-моний сдернул с главного эорла мантию, потянул за торчащую из ее края ни-точку и к ногам Илюшечкина полилась закудрявившаяся солнечная пряжа.

Дальше дело пошло само собой. Сашенька тянул нитку, а Илюшечкин сматывал ее в клубок. Зажав уши, эорлы суетливо сновали по подоконнику, иногда останавливались и, недобро поглядывая на поющий осколок неба, тя-нули сахарные руки к растущему солнечному клубку. Сашенька локтем от-пихивал особо активных эорлов и с восхищением смотрел на Илюшечкина.

Когда на крутой бок клубка легла последняя тонкая ниточка, Илюшеч-кин огляделся. На улице было по-прежнему темно, но внутри библиотеки что-то явно изменилось. Было необыкновенно тихо. Ни звука. Ни шороха. Замерли у столов читатели, остановился склонившийся над бумагами Зав, завис в воздухе оброненный кем-то листок.

Илюшечкин покосился на Сашеньку. И впервые заметил, что глаза у мальчишки ярко-синие, по носу рассыпалась горсть веселых веснушек, а рыжие ресницы светятся так, словно это их, а не эорлову мантию соткали из тончайших солнечных лучей.

Илюшечкин помедлил еще мгновение, перегнулся через подоконник и изо всей силы зашвырнул в небо обжигающий пальцы солнечный клубок. Со свистом пронесшееся над деревьями солнце задело и раскрутило флю-гер на соседнем доме, отдало ветру несколько горстей золотистой пыльцы и на всей скорости врезалось в небо. Небесная корка лопнула. Побежал, заст-руились по трещинам солнечный свет, полетели на крыши крошечные ос-колки когда-то цельной махины небесного купола.

Илюшечкин обернулся. Один за одним, воздев к голове толстенькие руч-ки, рассыпались на отдельные песчинки сахарные человечки, успокаива-лась, затихала лившаяся из солнечного осколка песня, оживали, возвраща-лись звуки. Замерла над бумагами готовая вывести «Уволен» рука Зава, с грохотом посыпались на пол Люсенькины удочки, поблекла и растворилась в воздухе старая книга с каменным истуканом на обложке, моргнул и улыб-нулся веснушчатый Сашенька. А запрокинувший голову Илюшечкин втя-нул носом пахнущий луговыми цветами воздух и вполне отчетливо увидел, как откуда-то с орбиты ему машет шоколадной лопатой улыбающийся кос-монавт в клетчатых тапках с розовыми помпонами.

Юлиана Линкс / НОВЫЙ ПОВОРОТ

ПРОСТЫМ ИНЖЕНЕРИЕМ! СО СРЕДНИМ ДОСТАТКОМ! Меня! Василь пнул стоящее у калитки ведро с водой, полетели во все стороны искрящиеся капли. – Да я! Я же лучше всех в шко-ле математику и физику… Федька тот вообще прогуливал, а его в миллионеры!

Кир смотрел на приятеля с жалостью и разочарованием одновре-менно. Смотрел и нс знал, как себя вести. Он прибсжал, чтобы поздравить, отп-раздновать, а тут нате вам! Семнадцатилетний Василь, который всегда был для него эталоном, примером для подражания, разнюнился, словно последняя девчонка! И из-за чего? Из-за того, что сам себе не смог выбрать нужную тро-пинку! Кир тихо хмыкнул. Когда придет cro очередь, он не растеряется.

Что же это… Вся жизнь пушистику под яйца!

– Котохвосту, – задумчиво пробормотал Кир.

Чего???

Ну, обычно говорят «котохвосту под яйца»

Да какая разница кому, Василь сплюнул. Главное, что под яйца! А Ф-федька, гад! ..

Гад, легок на помине, вырулил из тумана на новеньком серебристом ша-ромобиле. Высунулся из окошка, посмотрел па товарищей, подмигнул Киру:

– Привет, малышня!

– Кто, я? А в глаз? Что смеешься? Мне уже шестнадцать с половиной! А я уже… То есть, мпе уже через полгода па Перекресток! А Василь сегодня… был.

Федька фыркнул:

– Да, слышал я!

Слышал он… Васька подбежал к новоявленному миллионеру, на хо-ду выплевывая слова. Да ты… Это печестпо! Ты смухлевал! Обдурил! Шулер!

– На Перекрестке нельзя смухлевать. Это тебе не в «дуралея» под забо-ром резаться, Федька вальяжно выбрался из авто. Что ж ты сам не стал па тропинку богатства?

– Станешь на нее… – пробурчал Василь. – Я хотел! А оно как загорится синим! Псчст!

Ха! Тоже мне! У меня фиолетовым зажглось! И жгло так, что чуть гла-за не вылезли! Федор смерил Ваську взглядом, скривился, словно прог-лотил лимон без сахара, и неожиданно кивнул в сторону четырехколесного красавца. Ну-ка, сядь!

Чего?

– Садись, садись! За руль!

Василь растерянно осмотрелся по сторонам, осторожно присел на перед-нее сиденье шаромобиля, вжался в мягкую спинку.

Аппендикс, блин! раздалось над ухом презрительное Федькино фырканье.

– Что?

– Говорю, смотришься ты в дорогом авто, как лишняя деталь, как ненуж-ный отросток. Понимаешь, о чем я? А ты мне – физика, математика… Вылезай!

Когда-то, может давно, а может не очень, все было иначе.

Когда-то у людей была Судьба, теперь – есть Выбор, пусть и ограни-ченный.

Когда-то они полагались на Случай, а теперь – на разноцветные тро-пинки.

Раньше было время борьбы и конкуренции, сейчас – эпоха Перекрест-ков. Иона определенно симпатичней предшественницы. Во всяком слу-чае, в этом уверены все…

– Мам, а мам, Кир сидел, свесив ноги с кровати, а почему Васька не стал миллионером?

– Не знаю, не захотел, видимо…

– Гм… Не похоже что-то. Вот Федька говорит, это из-за того, что Ва-силь аппендикс!

– Грубиян твой Федька! Спи!

Спать мальчишке не хотелось совершенно. Хотелось выпрыгнуть в окно и побежать на Перекресток. Прямо сейчас, ночью, в темноте. Сквозь потух-ший туман. Распугивая замешкавшихся котохвостов с пушистиками. Но он знал: еще не время. Еще полгода. И он найдет свою тропку. Хотя…

– Ма-а-ам! А вдруг… – Кир осекся, нет, не думать об этом, не вспоми-нать, не напоминать…

– Ну что еще?

– А вдруг… вдруг я тоже стану инженерием со средним окладом! Усталый вздох в ответ:

Сына, инженерий это не так уж и плохо! Во всяком случае, Василь хоть Василем остался. А то вон Денисий с соседней улицы уходил на Пе-рекресток обычным парнем, а вернулся – краеземской принцессой! Трех дней дома после этого не прожил! Уехал в свои владения. В Краеземье! Да-же с матерью не попрощался…

Кир поморщился. Перспектива превратиться в краеземскую принцессу, равно как и в какую-либо другую девчонку, его не вдохновляла. К слову о девчонках Юлике повезло еще меньше Денисия. Настолько меньше, что о ней даже говорить теперь не принято.

Мальчик вздохнул. А кем он сам хотел бы стать? И хотел бы он после этого остаться с родителями? А мама? Где она была до Перекрестка?

Надо будет спросить.

Когда-нибудь.

Когда-то люди жили в небоскребах, таких высоких, что даже и не ве-рится. Сейчас – в маленьких одноэтажных домиках.