Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

4.

Поездка длилась около часа. Священник попеременно набирал Нину и Любу, нервничал и на глазах трезвел. Егор хотел связаться с родителями, но Наташа уговорила его подождать день-другой, пока ситуация не прояснится.

Москва будто вымерла. Казалось, город обреченно ждет ядерной казни. Жилые пирамиды сияли миллионами горящих окон, однако на ярко освещенных улицах не было ни души. По широким блестящим каналам торопливо пролетали редкие таксоботы и полицейские катера. Когда полиция проплывала слишком близко, Егор непроизвольно сжимался и втягивал голову в плечи.

Наташа призналась, что ей весь день отчаянно хотелось предать его, выдав полиции. Это желание было настолько сильным, что она даже испугалась.

- Тебе и сейчас этого хочется? - спросил Егор напряженным голосом.

- Нет, милый, - беззаботно сказала она. - Я обновила программу лояльности пользователю. Политика Гулла все время меняется. Сейчас они не настроены на сотрудничество с национальными государствами. Позиция корпорации вляет на мое поведение.

- Кто бы сомневался, - пробормотал Егор.

- Не переживай! Любовь... настройки любви по умолчанию сильнее.

- Это большое облегчение, - осторожно сказал Егор, заглядывая ей в глаза, чтобы понять, шутит она или говорит серьезно.

Услышав их диалог, священник молча покачал головой. Он включил встроенный в стену каюты стереоэкран и, повозив по нему пальцем, нашел новости. Новостная блокада была прорвана. Бледная дикторша говорила о срыве экстренных переговоров Домбровской и министра иностранных дел Китая Сюи Шиляна, а также о захвате китайскими войсками Красноярска. Китай выдвинул России ультиматум, содержание которого в новостях не озвучили. Дикторша скороговоркой сообщила, что он действует три дня и за его неисполнение Китай угрожает разбомбить все крупные города западнее Уральского хребта, включая Москву. Английский премьер Ранджит Адвани выразил готовность стать посредником на переговорах между Москвой и Пекином.

- Что ж, будем жить еще три дня. Неплохо, - заключил Авдеев и вновь принялся вызывать дочь, яростно давя толстыми пальцами жалобно попискивающий коммуникатор.

На экране возникли два трехмерных портрета крупным планом: Рыбы и Егора. Священник отложил коммуникатор и прибавил звук.

- ...час назад было обнаружено обезглавленное тело программиста "Уральских роботов", известного как Рыба. Он разыскивался полицией по подозрению в организации покушения на председателя Джо Дуньтаня. Поиски второго подозреваемого, Егора Лисицына, пока не увенчались успехом. Китайский посол в России выступил с официальным заявлением. Он сообщил, что председатель Дуньтань жив, но находится в очень тяжелом состоя...

Авдеев выключил экран и сказал:

- Кто-то заметает следы.

Егор почувствовал, как живот скрутило от страха.

- Мне нужно в туалет, - сказал он.

- Потерпи, мы почти приехали. Но, скажи-ка честно - ты действительно не участвовал в покушении?

- Да что вы говорите такое?! - возмутился Егор. - Я только написал речь! Я к этому роботу не подходил даже, меня не пускали!

- Может, тогда лучше самому прийти в полицию... - начал Авдеев, но, увидев лицо Егора, пробормотал: - Молчу, молчу.

Егор был в шоке. Обезглавленное тело Рыбы! Кому понадобилось его убивать, да еще таким изуверским способом? Наташа сочувственно смотрела на него, взяв его ладони в свои и торопливо поглаживая их большими пальцами.

В иллюминаторах потемнело. Они покинули Москву, сияющее марево города остались позади. Несколько минут катер плыл в полной тьме. Потом впереди забрезжила россыпь дрожащих тусклых огоньков. Это была Дубна.

Вскоре катер заглушил мотор. В наступившей тишине стали слышны удары волн о борт и гудение ветра снаружи. Наташа спросила Авдеева, куда плыть дальше. Дубна считалась нестабильным местом, ее карт не существовало даже в Среде Гулл. Священник, щурясь, долго вглядывался в ночную темноту. Наташа закрыла глаза, сосредоточилась и мысленным усилием включила прожектор. Яркое пятно света выхватило из окружающей тьмы покосившийся ангар. Катер стоял перед складской зоной. Луч шарил среди кривых домиков, сараев, курятников, ржавых контейнеров и куч мусора, нащупывая проход в город. Когда Авдееву показалось, что он узнал место, Наташа завела катер и они медленно двинулись в обход.

Вскоре появились первые дома. Это были древние кирпичные строения с затопленными нижними этажами. Спрессованный за годы мусор заполонил каналы, превратив их в подобия старинных улиц с твердой поверхностью, только изрядно захламленные.

Авдеев подсказывал путь. Наташа уверенно вела катер, не прикасаясь к пульту управления. Егор подумал, что это не рационально - управлять лодкой, в которой находишься, через антарктический сервер. Куда проще взять в руки торчащий из приборной панели обшитый искусственной кожей джойстик. Но все в современном мире работает именно так, через Среду Гулл.

Стало светлее. Наташа выключила прожектор, чтобы не привлекать лишнего внимания. Завешанные тряпками желтые окна и висящие на стенах домов мутные фонари освещали улицу кусками: мрачные грязные подъезды перемежались сгустками непроглядной тьмы в расщелинах между домами. У подъездов маячили темные фигуры, провожавшие их лодку злыми, как казалось Егору, взглядами. "Настоящий город гоблинов," - подумал он с отвращением.

Медленно лавируя между низкими пассажирскими минибаржами, груженых тюками лодками и ветхими яхтами, их катер пробирался к месту назначения. Егор не заметил ни одного таксобота. Такси не могли ездить без карт и точных адресов, поэтому сюда не добирались.

Как объяснил Авдеев, у города есть относительно стабильный центр, состоящий из построенных полтора века назад пятиэтажных домов. Плавучий остров из мусора зацепился за них и застрял здесь, похоже, навсегда. Почти все более поздние и высокие строения давно обрушились, подмытые подводными течениями. Образованные на их руинах поселения-острова периодически сдвигаются с места, сталкиваясь и объединяясь с соседними; улицы-каналы изменяют русла, сливаются друг с другом или исчезают. Корпорация Гулл решила, что платежеспособный спрос местного населения недостаточен для оплаты отслеживания миграций куч мусора и попросту махнула на Дубну рукой.

В городе постоянно обитали тысяч сорок человек. Примерно столько же остановливались тут на время. Дубна простиралась на много километров на север, вплоть до дамбы, ограждавшей московский регион от огромных волн Русского моря.

Катер уткнулся в накрытый тентом причал у почерневшего от плесени трехэтажного дома. Причал едва освещался свисающей из-под тента тусклой лампочкой. Из иллюминатора был виден вход с низкой квадратной дверью, украшенный неоновой вывеской: большими буквами "Пароксизм страсти" и чуть ниже маленькими - "отель". Вокруг надписи нервно мигали разноцветные звездочки и сердечки.

- Приехали, - сказал священник. - Поживете тут, пока все не уляжется.

Егор вцепился в подлокотники кожаного кресла, будто пытаясь удержать привычный цивилизованный мир.

- Пойдем, милый, - попросила его Наташа. - Мы не можем остаться на катере. Он слишком заметный.

Вздохнув, Егор послушался. Они вышли на пристань. Пахло сыростью и разлагающимся органическим мусором. Авдеев достал из кармана бутылку. Приложившись к ней и убедившись, что она пуста, он с размаху зашвырнул ее в черную воду.

Катер медленно отчалил. Взревев двигателем, он развернулся и помчался по узкому каналу, виляя и уворачиваясь от потрепанных местных лодок. Через несколько секунд он скрылся за поворотом. Последняя ниточка, связывавшая Егора с его миром, оборвалась. Низкий звук мотора растаял в ночном тумане. Стала слышна тихая музыка, звучавшая из окна над входом в отель.

- Куда это он? - спросил Егор.

- Я отправила его на север. За дамбу.

- Но там ведь открытое море! Он не расчитан на восьмиметровые волны. Он утонет!

- Вот и хорошо. Пойдем внутрь, мне холодно.

Ей холодно? Егор с удивлением заметил пупырышки на ее коже. Стремление сделать HGR18 похожими на людей делало их уязвимыми. "Она не выживет одна в городе," - подумал Егор с грустной нежностью. Он снял и накинул ей на плечи свой опутанный венами смокинг.

Авдеев ждал их у дверей. Они вошли внутрь. В ноздри ударил запах скисшего пива, несвежей еды и сигаретного дыма. Когда глаза привыкли к полумраку, Егор разглядел придавленный низким потолком зал с барной стойкой и белыми пластиковыми столиками, такими грязными, что цвет угадывался с трудом. Зал был почти пуст. Посетители - несколько мужчин и женщин потасканного вида - сидели вокруг плоского замызганного экрана. Они не обратили на вошедших никакого внимания.

Священник подошел к стойке и перекинулся парой слов с небритым барменом в грязном фартуке и клетчатой рубашке. Вернувшись, он сказал Егору:

- Придется подождать. Есть-пить хочешь?