Похитители тьмы - Ричард Дейч

Майкл, восхищаясь простотой конструкции, спрашивал себя, почему дверь не защищена надежнее, — она была распахнута, засов сбит несколькими выстрелами.

Если помещение, в котором золота на миллиард долларов, не заслуживало замка, то что же находилось здесь?

Он получил ответ сразу же, как только вошел в комнату, которая была гораздо больше всех остальных, — здесь находилась истинная сокровищница монастыря. Комната знаний, комната истории. И Майкл, сделав несколько шагов, понял, что здесь содержится информация гораздо более старая и содержательная, чем всё, что он видел прежде. На бесконечных полках лежали свитки и пергаменты, рукописи и книги, даже глиняные таблички — все аккуратно снабжено бирками на пяти языках: латинском, арамейском, английском, на каком-то восточном языке, а самые крупные надписи, самые старые и расположенные выше всех были на языке, с которым Майкл не сталкивался прежде. Язык надписей на бирках соответствовал эпохе: от протоязыка, надпись на котором Майкл видел сейчас перед собой, до множества других, отражающих постоянное изменение доминирующих цивилизаций мира.

Здесь стояли простые деревянные столы и скамьи, а зеркала располагались так, чтобы наилучшим образом отражать свет факелов, которые находились в вентилируемых каменных карманах вдали от горючих материалов.

Майкл прошелся по комнате, разглядывая бирки, нашел разделы, посвященные христианству, иудаизму, индуизму, буддизму и религиям, о которых он даже и не слышал. Он видел разделы, посвященные молитве и медитации, божественному вмешательству, свидетельствам и доказательствам жизни после смерти. Здесь хранились собственноручные записи Моисея, Гаутамы Будды и Иисуса Христа, потерянные Евангелия и философский труд Мейна На.

Если десять заповедей составляли святыню в ковчеге Завета, то эта комната в храме, расположенном чуть не в чреве одной из высочайших вершин мира, была хранилищем знания в тысячи раз более пространного и фундаментального и гораздо более священного. Миру известны не записи, сделанные рукой Иисуса, а их пересказы от лица учеников и хроникеров, составленные много лет спустя. Учение Будды тоже известно в изложении последователей, а не от первого лица. Десять заповедей были единственными прямыми записями от бога. Но вот здесь, в этой комнате, находилась святая святых, самая сущность божественности… Майкл словно оказался в библиотеке небес.

Информация, здесь содержащаяся, была всеобъемлющей, она затрагивала все религии, все веры, все интерпретации жизни после смерти. И не только записи о боге, рае и поисках просветления. Здесь были пергаменты и свитки о дьяволах мировых религий: Азазеле, Люцифере, Абаддоне, Билеале, Сатане, Ангра Майнью, Асмодее, Вельзевуле и исламском дьяволе, имя которого присвоил себе учитель КК, — Иблисе. Книги о Шайтане, Бафомете, Местеме, Чутриэле, Мефистофеле и Антихристе. Это походило на названия третьесортных фильмов ужасов, но Майкл понимал, что это сходство лишь кажущееся. Локи — скандинавский бог обмана; Ангат — мадагаскарский дьявол; Арван — уэльский бог потустороннего мира; Чернобог — славянский демон; Мара — демон, искушавший Гаутаму Будду; вавилонский бог Нергал, властитель мертвых; Ордог — легендарное венгерское божество; Пазузу — ассиро-вавилонский получеловек-полудемон; Вритра — враг в ведической религии; кельтский демон Пука; Самну — демон центральноазиатских стран; Супай — бог подземного мира инков; Т’ан Мо — китайский аналог демона; Седит — дьявол коренных американцев. Здесь имелись их подробнейшие истории и биографии.

Наконец Майкл добрался до конца коллекции, где вверху и внизу пустые полки ожидали новых поступлений, новых откровенных писаний о тайнах космоса. Он собирался уходить, но внезапно остановился и вернулся назад, вдруг поняв, почему дверь в это хранилище божественного знания взломана.

На сердце у него похолодело, когда он подошел к пустым полкам. Подозрительно пустые полки не ждали новых поступлений — они уже имели бирки. Сотни бирок, но соответствующие рукописи исчезли. Опустевшие секции весьма обширны, не менее десяти футов пустых полок высотой в шесть футов. Собрания трудов, накопленных за долгое время с начала времен, раздел, который кратко мог бы быть описан как зло во всех его формах. «Демоны», «Тьма» — гласили бирки. «Колдовство», «Злокозненность», «Падшие ангелы», «Восставшие твари». Молитвы и песнопения дьяволу и нечистым существам глубин. Сент-Пьер прочел бирки с названиями «Слова Люцифера», «Евангелие Сатаны», «Карты ада», «Как вызвать Пазузу», «Одержимость», «Изнасилование души».

Майкл сомневался в рассказе Симона о том, что хранится под храмом, но, глядя на пустые полки, читая названия отсутствующих книг, свитков и пергаментов, он чувствовал, как его охватывает страх. Веню пришел сюда не только за золотом, но и за властью и тайнами. Он пришел сюда, чтобы устроить ад на земле.

Сент-Пьер отошел и повернулся, чувствуя неожиданное волнение. Он не понимал почему, но его вдруг охватил страх, какого он не помнил со времен детства, необъяснимый и иррациональный. Майкл сжал пистолет до хруста в пальцах. Он должен найти КК и увести ее отсюда. Пусть она сначала окажется в безопасности, а уж потом он придет, чтобы разобраться с Иблисом и Веню — не позволить им сделать то, что они собираются.

Майкл прошел назад по туннелю и осмотрел в поисках КК все коридоры-спицы, исходящие от центральной комнаты. Он нашел комнату с серебром; комнату, наполненную драгоценными и полудрагоценными камнями. Теперь он понимал, что название «Гора пяти драгоценностей» нужно понимать в буквальном смысле.

Сент-Пьер вернулся в центральную комнату. Ему оставалось обследовать два последних коридора. Он чувствовал себя как в лабиринте Минотавра. В одном из коридоров была лестница, ведущая вниз, в другом — ведущая вверх.

Майкл наклонил голову, прислушиваясь — может быть, какой-нибудь звук подскажет ему, где находится КК. Ничего не услышав, он тихо пошел вверх, обшаривая глазами пространство впереди. Нервы его были напряжены, рука сжимала пистолет. Наконец он оказался на площадке перед уходившим вниз коридором с множеством дверей, но нашел лестницу, ведущую дальше наверх. Поднялся на третий этаж и оказался в освещенной свечами комнате, из окон которой открывался вид на все стороны. Буря прекратилась, садящееся солнце освещало долину, над которой теперь висела золотистая дымка; этот же свет проникал и внутрь сквозь искривленное стекло, наполняя комнату радужными призмами и пучками света.

Вся площадь стены была украшена произведениями искусства, прославляющими жизнь, прославляющими религию. Все религии: христианство, иудаизм, ислам, зороастризм, индуизм, буддизм. Майкл прошелся по комнате, разглядывая изображения, под которыми висели истории на разных языках, рассказывающие легенды, какие он и представить себе не мог. Изображения монахов, распростершихся ниц в открытом святилище на первом этаже. Виды волшебных рассветов и мистических заходов солнца. Рисунок бородатого длинноволосого человека, чья светлая кожа резко контрастировала с коричневой кожей монахов, с которыми он сидел в этой самой комнате. Он говорил, жестикулируя, а его окружала аура, слабое сияние.

Индийский принц в долгополом красочном, но потрепанном одеянии разговаривал с людьми разных каст в саду, а вокруг порхали птицы, следом за ним бежали животные.

Высокий бородатый человек с длинными ниспадающими на плечи волосами стоял на вершине горы, опираясь на длинный посох.

— Привет, Майкл, — раздался голос.

Сент-Пьер повернулся. Перед ним стоял человек среднего роста, с коротко остриженными темными волосами, в зеленых шелковых просторных одеяниях, касавшихся пола, рукава и ворот оторочены золотом. Кожа цвета слабого чая, лицо — смешение многих азиатских народов; босые мозолистые ноги имели широкую, мощную стопу. В глазах светилась мудрость, приходящая только с возрастом, но на лице ни морщинки, только шрам рассекал правую щеку, но в остальном время не оставило следов на его коже.

У Майкла возникло такое ощущение, что время замедлилось и в мире воцарилось спокойствие и тихое умиротворение.

Он посмотрел на этого человека, на рисунки и наброски, на долину за окном, потом снова устремил взгляд на монаха.

— Что это за место?

— Это место молитвы, поклонения и изучения. Гармоничный мир.

— Понимаю, — уважительно сказал Майкл. — Не сомневаюсь — вы знаете, что я имею в виду, хотя на самом деле мне даже нет нужды задавать этот вопрос, верно?

Человек улыбнулся.

— Тогда ты уже знаешь ответ.

— Шамбала?

— Человек изобретает названия и идеалы, одни из них близки к истине, другие — так далеки, что и представить невозможно… — ответил монах. — У этого места нет названия. И в то же время у него множество названий.