Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

вот сию секунду. Завтра с утра я отправлюсь на службу, это будет правильно.

- Да, ваше величество. И умоляю вас задержаться, как обычно...

Это - то, о чем она думает?!

В любовника Мария не верила, не было у нее таких предпосылок. И в вещах предшественницы ничего такого не нашлось, и не до того было Марии. Один двор чего стоил...

Даже сейчас к ней подходили с какими-то вопросами, но Мария только взмахивала рукой.

Пока не определится ее статус, она ничем заниматься не будет. Не обязана.

Указания? Деньги? Участие в каких-то церемониях?

Она никому и ничего не должна. Не пока ее супруг таскается за юбкой смазливой девки. С кого хотите, с того и спрашивайте.

Мария подозревала, что ее точку зрения и до короля довели, но к чести Иоанна, он решил не связываться. Понимал, что другого ответа не будет, да и огрести от разъяренной женщины второй раз не хотел. Лучше уж правда, побыстрее приставить и к месту и к делу Дианочку. И пусть тянет на себе весь этот воз.

А Мария преспокойно проводила время с дочерью.

Обязанности? Не ее! Все рухнет - рассыплется - развалится - разворуется?

А ей какое до этого дело? Хоть все соприте, хоть что соврите. Мария тут не при чем.

Точка!

- Эрр Роман?

Ответом ей были опущенные длиннющие ресницы святого отца.

Мария выдохнула.

Письмо от брата!

Что ж, посмотрим, что ей может предложить Картен! В Эрланде не заладилось, ну так она в другом месте свою удачу поищет!

- Да, я с удовольствием схожу на службу. И на исповеди я давно не была.

Роман еще раз опустил ресницы.

Все правильно.

Все сделано правильно.

 

***

- Смотри, какая у нас крыса появилась!!!

Бертран и пискнуть не успел, когда его схватили за шиворот, и вытащили на всеобщее обозрение. Только порадовался, что драгоценный мешок закопал поглубже! Что его не заметили!

Но как он так мог!!!

Проспал, как последний идиот! Уж очень сильно его свалило после всех переживаний и побега!!!

- А... э...

- Ты кто такой? А ну отвечай, не то в воду кину!

Бертран представил себе, что его сейчас выкинут, а его мешок останется, и его найдут... и заверещал, словно поросенок.

- Иссы!!! Умоляю о милосердии!!!

Плотогоны переглянулись.

Может, и полетел бы Бертран за борт, но время было уже после обеда, по чарочке они приняли, настроение было благодушное, река спокойная, ну так и чего его?

Выкинуть всегда можно, пусть мальчишка сначала расскажет, как его сюда занесло?

Тот плотогон, который держал Берта за шкирку, встряхнул его, как терьер - крысу.

- Ну?!

- Иссы... я из храмовых, - Бертран решил сильно не врать.

- Ишь ты. Молиться учишься?

- Учусь... - Берт обвисал в сильной руке, как нашкодивший кот.

- А чего сбежал?

Бертран хлюпнул носом. Никаких усилий для этого и прикладывать не пришлось, поди, поспи в мокрых штанах-то?

- Да я... это... у нас там монах был... брат Винс! - имя одного из тех двоих выскочило, словно само собой, мальчишку аж передернуло от воспоминаний.

Вот как, и ничего особенного те двое не сказали, а все равно... жутко. И страшно. И противно до ужаса...

- И чего тот брат?

Бертрану и изобретать особенно не надо было, случалось такое. Не с ним, он тогда вовсе мелкий был и невзрачный, а с одним из служек.

- Брат Винс... он мальчиков очень любит. А женщин не любит. Вот и начал... - Бертран попробовал прикрыть задницу.

- А ты, значит, не захотел зады повторять.

- Я что - извращенец?

Плотогоны переглянулись.

Так-то... слышали они о таком. Кому и морду чистили, бывало.

- И пустился в бега?

- А чего - ждать было? Или задницу подставлять? Батька у меня пьет, пока поймет, в чем дело... еще и не поверит. Мамке не до меня, у нее мал мала меньше... еще и порадуются, что одним ртом меньше стало.

- А чего к нам прицепился?

- Уйти подальше надо было, да так, чтобы не поняли, не заметили... как еще? Только водой.

Плотогоны переглянулись.

Звучало вполне здраво.

- У нас бездельников нет.

- Я кашеварить могу, миски мыть. Помогать могу... я постараюсь не быть обузой! - Берт даже руки перед собой сложил, отчего мужики рассмеялись. - Историй много знаю разных...

Может, требуй доброе дело от них побольше затрат, и выкинули бы они мальчишку за борт. Но... почему бы нет?

Денег от них не требуют, ложку каши не так уж жалко, плоты все равно идут вниз по течению, а любителей молодых мальчиков сильно не любили уже сами плотогоны. Кто ж их, извращенцев поганых, любит? Разве что такие же...

Поэтому через три часа Бертран вовсю крутился по плотам, помогал и тут, и там, и тихо радовался. Его пожитки так и были спрятаны между веток и сучьев, и никому до них дела не было. Надо будет потом просто исхитриться вечером, да и показать всем. Только свитки и камешки вытащить, а остальное пусть смотрят. Авось, не заберут? Кого его драные штаны интересуют?

 

***

Служба в храме оставила у Марии двоякое впечатление.

Красиво, конечно. Певчие поют, ладаном пахнет, свет цветной через витражные стекла, опять же, в местных храмах принято сидеть со всеми удобствами, лавочки даже бархатом обиты. Для королевы кресло, для принцессы кресло, что ж не посидеть, не послушать, как поют?

Может, и богам местным приятно. Они точно есть, Мария знает. Теперь знает.

С другой стороны...

Змея в ее душе поднимала голову и шипела. Мария уже начала различать немного себя и своего внутреннего зверя. Понятно, что они - одно и то же. Но кое-что диктует и гюрза. Например, любовь к полусырому, непрожаренному мясу. Или рыбе. А вот овощи змее почему-то не нравятся.

Еще неподвижность. Мария с удовольствием провалялась бы на солнышке несколько часов, просто не двигаясь. И смотреть на солнце она могла теперь спокойно.

А вот скопления народа змее не нравятся. Раздражают они ее. Здесь слишком тесно, слишком... опасно?

А пожалуй, что и да. Люди близко, змея успеет уйти от атаки, а вот человек - вряд ли. И змея беспокоится.

Впрочем, вот прямо сейчас убивать Марию не будут. Пока это невыгодно... не пропустить бы ей тот момент, когда минусы перевесят плюсы.

После службы Мария послушно отправилась в исповедальню. Это ей тоже понравилось. Исповедь в