Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Возьми себе меч Зубра, — сказал Ногуста, когда парень подошел.

— Зачем?

— Если враг прорвется, мы с тобой будем последней линией обороны.

— Я принесу тебе воды, — сказал Коналин, заметив, как слаб еще раненый. Он сбегал в купальню, наполнил чашу родниковой водой, и Ногуста, с благодарностью напившись, вручил ему ножны с коротким мечом. Пояс оказался для него велик. Ногуста кинжалом проткнул в ремне еще одну дырку, и Коналин опоясался мечом.

— Достань его, — велел Ногуста. Коналин повиновался и сказал:

— Он тяжелее, чем я думал.

— Помни, что таким клинком надо колоть, а не рубить. Когда враг подойдет к тебе близко, бей прямо в сердце. Покажи, как ты будешь это делать. — Коналин изобразил несколько неуклюжих выпадов, и Ногуста сказал: — Хорошо. Мы еще сделаем из тебя фехтовальщика, дай срок. Не забывай только опираться на ногу, которую выставляешь вперед, — это придаст вес твоему удару.

Коналин ухмыльнулся и попробовал снова. На этот раз получилось гораздо лучше.

— Твой талисман светится, — заметил он, взглянув на Ногусту.

— Я знаю.

В храм вбежали Фарис и Суфия.

— Они здесь! Ужас как много! — крикнула Фарис, и они убежали обратно.

Коналин рванулся было за ними, но Ногуста сказал:

— Тебе надо остаться со мной.

— Я хотел только поглядеть на них.

— Останься. Это важно. — Ногуста взошел на восьмиугольный помост и сел, прислонившись к расположенному там каменному алтарю. — Это здание — одно из древнейших на свете. Город, почти весь, был построен позже. Говорят, что этот храм, как и дворец в Юсе, воздвигли за одну ночь гиганты. В это я, конечно, не верю, но сказка красивая, особенно если рассказать ее целиком. — Ногуста перевел дыхание. — Ох, как она донимает, эта рана.

— Почему ты не хочешь посмотреть на битву? — Коналин тоже влез на помост. — Они все там: Антикас, Кебра и Ульменета. Почему бы и нам не пойти?

— Я видел много битв, Коналин, и надеялся, что больше ни одной не увижу. Кебра сказал, что ты хочешь заниматься лошадьми — это правда?

— Правда.

— Я собираюсь вернуться в горы, там, в Дренане, на севере, разыскать отцовский табун и заново отстроить наш дом. Он стоял в красивом месте. Моя жена любила тот край, особенно весной, когда зацветают сады.

— Она умерла, твоя жена?

— Да. Как и вся моя семья. Я последний в роду. — Ногуста видел, что парню хочется сбежать, и старался отвлечь его. — Хочешь, фокус покажу?

— Хочу.

Ногуста снял с шеи талисман и накинул цепочку на голову Коналину. Голова сразу пролезла, и талисман улегся на груди.

— А в чем фокус-то? — спросил Коналин. Ногуста удивился, но виду не подал. Тут как раз вернулись девочки, и он подозвал их к себе.

— Попробуй надеть его Суфии, — сказал он Коналину. Тот снял с себя талисман, но попытка накинуть его на шею девчушке не увенчалась успехом: золотая цепь точно укоротилась вдруг на несколько дюймов.

— Ничего не понимаю.

— Теперь попробуй надеть на меня, — сказал Ногуста. Коналин попробовал, но цепочка, к его изумлению, опять оказалась коротка. — Значит, он теперь твой. Он выбрал тебя, — сказал Ногуста и повторил отцовские слова: — Его носил человек, который был выше любого короля, и ты, пока носишь его, должен всегда поступать благородно.

— А как я узнаю, благородно я поступаю или нет?

— Хороший вопрос. Я отвечу так: слушайся своего сердца. Не кради, не лги, не делай ничего из злобы и ненависти.

— Я постараюсь, — пообещал Коналин.

— У тебя получится, потому что ты избран. Этот талисман хранился в нашем роду много поколений и всегда сам выбирал своего владельца. Однажды, когда твои сыновья подрастут, ты покажешь им такой же фокус и посмотришь, кого он выберет.

— Почему ты не оставил его у себя? Ты еще в таком возрасте, что можешь жениться и завести сыновей.

— Сделанного не воротишь, и я даже рад. Ты славный парнишка, храбрый и умный. Если захочешь ехать со мной, мы построим дом вместе и пойдем искать лошадей.

— А Кебра тоже будет с нами?

— Надеюсь.

Снаружи донесся рев боевых рогов. Аксиана вышла из палатки в голубом шелковом платье, с высоко подобранными, оплетенными ниткой жемчуга волосами. Фарис так и ахнула, увидев ее. Королева подошла к Ногусте, прижимая к груди спящего сына.

— Если мне суждено умереть, то я хочу хотя бы походить на королеву.

Коналин ощутил тепло на груди. Талисман теперь светился ярко, и Коналин вдруг увидел воина в черных доспехах, идущего через руины.

— Что ты видел? — спросил Ногуста.

— Последнего из креакинов.

— Скоро он будет здесь.

— Ты знал об этом?

— Это было мое последнее видение. Теперь мой дар перешел к тебе. Используй его мудро.

— Тебе его не одолеть. Ты еще слаб из-за раны.

— Великое зло приближается к нам. Тебе понадобится все твое мужество — смотри же не теряй его. Слышишь меня, мальчик? Никогда не теряй мужества!

Вентрийская кавалерия появилась на холмах по обе стороны равнины — уланы в белых плащах и бронзовых шлемах, легкая конница с плетеными щитами и короткими копьями, конные лучники в ярко-красных рубахах, воины с мечами в черных плащах и тяжелых доспехах.

Дренайские солдаты ждали, не сходя с мест, уставив копья в небо, прикрываясь длинными прямоугольными щитами.

Белый Волк, глянув вправо и влево, испытал гордость за своих бойцов. Заходящее солнце зажгло горы и позолотило небеса. В центре вентрийского войска ехал на белом коне Анхарат-Маликада. Он поднял руку, собираясь бросить своих солдат в атаку.

— Готовьсь! — взревел Белый Волк.

Тысяча щитов взвились вверх, и тысяча копий вытянулись навстречу врагу — так, будто это проделал один человек.

Вентрийцы, медленно спускаясь с холмов, строились клином. Анхарат занял место в его голове.

Ульменета следила за ним с самого высокого места обвалившейся стены. Сосредоточившись, она черпала силу из земли и чувствовала, как та наполняет ее. Дрожь сотрясала ее тело, сердце билось все быстрее, а сила продолжала прибывать. Ульменета вскрикнула, когда страшная боль пронзила ей голову, но не стала перекрывать идущего из земли потока. Слезы хлынули, затуманив глаза. Ульменета воздела руки и послала на равнину огонь-халигнат.

Волна белого пламени прокатилась над головами дренаев и нахлынула на вентрийцев, не причинив им никакого вреда — только их кони заплясали в панике. Огонь дошел до Анхарата и заключил его в пылающую сферу, скрыв от войска. Мало-помалу огненный шар угас, и повелитель демонов, увидев, что конь его невредим, громко рассмеялся.

— Все в порядке, — сказал он своим офицерам. — Атакуйте и убейте их всех!