Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Иди посмотри! — сказала Суфия Коналину, и он спустился к ней. Теперь уже нельзя было сказать, какой была первоначальная картина: часть ее пострадала от свалившихся с потолка камней, все прочее скрывала вековая пыль. Виден был только кусочек чего-то голубого с красным мазком — то ли цветок, то ли клочок неба.

— Красиво, — сказал Коналин девчушке.

— Я сейчас все расчищу, — с детской самонадеянностью сказала она и принялась за дело.

— Тебе на это несколько недель понадобится, — заметил Коналин.

— Ага, — согласилась она, протерла еще кусочек пола и села. — Я есть хочу.

Коналин взял ее на руки и поцеловал в щеку.

— Тогда пошли поищем чего-нибудь съестного. — Он посадил ее на плечи и вышел наружу.

Фарис сидела на ступенях. Внизу стояли в ряд повозки и горели костры.

Пожилой солдат со шрамом через все лицо и черной нашлепкой на глазу подозвал детей к себе.

— Поешьте-ка горяченького, вам в самый раз будет. —Он взял с длинного стола на козлах три оловянные миски и налил в них похлебки из огромного черного котла. — Берите ложки, только потом принесите их обратно вместе с посудой — и я вам дам медовых коврижек.

Коналин поблагодарил его. Суп, густой и наваристый, показался пареньку немного пересоленным, но он сильно проголодался и мигом очистил миску. Повар, не став дожидаться, когда они вернут посуду, принес им коврижки. Суфия схватила сразу две и опасливо посмотрела на Коналина, но порицания с его стороны не встретила и принялась их уплетать.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил Коналин солдата.

— Белый Волк нас привел.

— Это понятно, но зачем?

— Он не сказал. Только предложил по двадцать золотых каждому. Сказал, что здесь, возможно, будет сражение.

— Оно точно будет.

— Вот и хорошо — не напрасно, значит, такой крюк дали. — Повар забрал миски и ложки, и скоро к котлам потянулись другие солдаты. Они, похоже, нисколько не тревожились и охотно заговаривали с детьми. Это сбивало Коналина с толку.

— По-моему, им просто не терпится подраться, — сказал он Фарис. — Не понимаю я этого.

— Такое уж у них ремесло. Знаешь, королеве тоже надо отнести поесть.

— Можно я отнесу? — спросила Суфия.

— Конечно, можно, малютка.

— Я ничего не пролью. Ни капельки.

Аксиана смотрела, как четверо солдат ставят в храме палатку для Банелиона. Они подмели внутри пол, застелили его войлоком, потом внесли походную койку, складные холщовые стулья и стол. На нее они не обращали никакого внимания, словно ее тут и не было. Пока они работали, вернулись дети. Маленькая Суфия принесла миску с похлебкой. Аксиана с улыбкой поблагодарила ее, отвернулась от солдат и стала есть.

Антикас Кариос и Кебра сидели чуть поодаль, рядом со спящим Негустой. Его раны заживали, но слабость не проходила, и это беспокоило всех.

Когда королева поела, в храм вошел худощавый, одетый в доспехи Банелион. Следом двое солдат несли деревянный сундук. Подойдя к Аксиане, Белый Волк низко поклонился ей.

— Рад видеть ваше величество в безопасности. Моя палатка в вашем распоряжении, и я взял на себя смелость принести для вас смену одежды. — Он раскрыл поставленный на помост сундук — сверху в нем лежало платье из небесно-голубого шелка. — В дамских уборах я плохо смыслю, ваше величество, но это я позаимствовал у одной знатной госпожи из Мараина. Городок этот мал, и выбирать там особенно не из чего.

— Вы очень добры, сударь. Благодарю вас. — Ульменета взяла у нее спящего сына, и Аксиана погладила мягкий шелк. Только теперь она заметила, какие грязные у нее руки, и впервые за много дней испытала смущение.

— Позади палатки есть купальня, где бьет родник, — сказал Банелион. — Мои люди развели там огонь и нагрели воды. Не угодно ли вашему величеству освежиться, и вашей служанке тоже? У меня есть немного душистого масла, чтобы добавить в воду.

Еще один солдат принес грубо сколоченную колыбель с маленьким тюфячком и поставил ее рядом с королевой.

— Наспех делал, госпожа, уж не взыщите, — сказал он с поклоном.

Ульменета положила мальчика в колыбель, не нарушив его крепкого сна. Эта неожиданная забота тронула Аксиану почти до слез.

— Спасибо. Большое спасибо, — сказала она солдату. Он покраснел до ушей и попятился прочь.

Белый Волк задумчиво посмотрел на малыша и сказал:

— Там, на дне сундука, есть вещички и для него.

— Вы подумали обо всем. Я очень, очень признательна вам. Но скажите, как вы оказались здесь в нужный день и час? Ведь отсюда далеко до моря.

— Сначала мне явился во сне Калижкан, затем вот эта дама. — Банелион взглянул на Ульменету. — Она рассказала мне об опасности, грозящей вашему сыну, и попросила привести моих солдат в этот город. Я охотно исполнил ее просьбу — и, если то будет в силах человеческих, доставлю вас в Дренан.

Аксиана помолчала, собираясь с мыслями. Последние дни она была как соломинка на ветру, которую носит туда-сюда по воле случая. В этой глуши она перестала быть королевой, а рожала на голой земле, как простая крестьянка. Но сейчас ей предстояло принять решение. По-прежнему ли она королева? И какой должна быть судьба ее сына, если он будет жив? Глядя в светлые глаза Белого Волка, она видела там силу и железную волю, благодаря которым Сканда одержал столько побед.

— А если я не захочу ехать в Дренан? — сказала она наконец.

— Там для вас будет безопаснее всего.

— Вы присягнули на верность Сканде. Признаете ли вы сына Сканды его законным наследником?

— Признаю, ваше величество.

— Тогда я как королева-мать спрашиваю вас снова: что, если я не захочу ехать в Дренан?

Она понимала, как труден этот вопрос. Возобновление войны между двумя их странами более чем вероятно. Если Аксиана останется в Вентрии, дренаи скорее всего заявят о своей независимости. Если уедет в Дренан, вентрийцы найдут себе другого императора, а у дренаев появится законный повод для нового вторжения в Венгрию. Аксиана выдерживала железный взгляд Банелиона, не мигая, и он улыбнулся.

— В таком случае я провожу ваше величество туда, куда вы пожелаете. Вы не заложница моя и не пленница. Я ваш слуга и исполню любое ваше приказание.

— Я подумаю над тем, что вы сказали, генерал, — встав, произнесла Аксиана. — Но сначала я хочу выкупаться и снять с себя дорожное платье. — Генерал поклонился, и один из солдат по его знаку повел королеву с Ульменетой в купальню.

Антикас и Кебра встали, когда Банелион подошел к ним. Генерал, холодно взглянув на Антикаса, опустился на колени рядом с Негустой. Он взял раненого за руку, и Ногуста открыл глаза.

— Видно, мне на роду написано тебя спасать, мальчуган.