Минус всей моей жизни (СИ) - Наталия Матвеева

Интересно, как она там? Сергей понимал, что она не простила его, что ей было сложно пойти на мировую, и от этого его сердце и радостно бухало и разрывалось болью одновременно в груди…

Она, наверное, устала… Может, хочет есть? Да, наверняка! Ну, дурак, только сейчас догадался!

Сережа быстро подошел к двери и, радуясь хоть малюсенькому, но предлогу поговорить с ней, рывком распахнул ее. Женя сортировала какие-то стопки: видимо, напечатала приказы и теперь занимается регистрацией. Она резко и удивленно подняла на него глаза – усталые, потухшие, все такие же обиженные, - но Сергей намеревался во что бы то ни стало изменить ее отношение.

- Женя? Ты есть хочешь?

Она вдруг подняла брови и так мило улыбнулась, что внутри Сергея тотчас же все взорвалось от нежности к ней.

- Есть?!? А вы знаете, Сергей Викторович, сколько дней человек может обходиться без еды?? Я читала: целых пять! – затараторила Женя шутливым голосом, будто снова став самой собой, а Сережа, тоже улыбнувшись над ее немного детскими высказываниями, серьезно проговорил:

- То есть, это значит «да»?

Женя улыбнулась и кивнула.

- Да.

Сергей, не мешкая, сунул руку в карман и, вытащив телефон, все еще проклиная себя за то, что не спросил ее раньше, беспрекословно заявил:

- Я закажу ужин. Есть особые пожелания?

Женя закатила глаза, а Сергей любовался ее повеселевшим лицом, считая невероятно милой и восхитительно привлекательной в эту минуту, что невозможно глаз оторвать… Милашка… Вспышка! Сергей ощутил, как загорается, поэтому легонько тряхнул головой, приводя мысли в порядок, а Женя, тем временем, весело заявила:

- Ага: свежий хлебушек и ореховая паста. Шикарный ужин!

Минаев, снова поборов прилив нежности и огня, ухмыльнулся, насмешливо подняв брови, и категорично заявил:

- Нет.

Женя надула губки, а Сережа поспешно закрыл дверь и глубоко вздохнул. Нет, эта девчонка его с ума точно сведет! Он нахмурился и набрал номер «Бонапарта».

*** «Плюс»

Кажется, у нее неплохо получается быть самой собой! По крайней мере, говорит глупости и делает все такой же наивный, веселый голос, что и раньше, до того, когда началась канитель со всей этой влюбленностью.

Женя сортировала приказы по номерам, чтобы проще было подшивать, а сама думала об этой странной, невероятной привязанности к нему… Ведь сегодня он повел себя мерзко, отвратительно, причинил ей боль, он все такой же грубый и самодовольный, считающий весь мир ниже собственного достоинства, и, уж конечно, он не испытывал к ней и половины того, что она чувствовала к нему… Она злилась на него, обижалась, но… Не могла, все равно не могла вырвать его из своего сердца.

Это казалось ей диким, казалось проявлением слабости и отсутствием какой бы то ни было женской гордости, но Женьке, несмотря ни на что, невероятно хотелось быть рядом с ним, здесь, сейчас, чувствовать его присутствие там, за закрытой дверью, украдкой наблюдать за ним и ждать, ждать ответного взгляда хоть всю оставшуюся жизнь… Никакая боль, причиненная им ей, не могла отвадить ее от этого…

Какая-то ненормальная любовь…

Входная дверь хлопнула, и в коридоре послышались знакомые уверенные шаги: Женя взволнованно встрепенулась и одернула блузку, выпрямив спину и закину ногу на ногу, стараясь не таращиться жадными, внимательными, ожидающими его скорейшего возвращения глазами в коридор.

Сергей влетел в секретарскую с пакетами и, увидев Женю, тут же скомандовал:

- Ко мне в кабинет.

Женя не удержалась и улыбнулась: да… с его любовью управлять людьми, наверное, ничто не сравнится.

Уняв жуткое волнение от того, что она сейчас будет ужинать с ним за одним столом, хоть и рабочим, но все же, Женя, заставив себя поверить, что это не свидание (о, мечты, мечты!), а деловой ужин, подскочила и суетливо начала вытаскивать коробки с едой, которая пахла изумительно, тут же притащив тарелки и ложки из чайной комнаты.

- Ух ты! Это же «Бонапарт»! – обрадовалась Женя, увидев надпись на одной из коробок, и восторженно посмотрела на Сергея, который, тоже распаковывая коробки, не забывал внимательно следить за ней каким-то странным, сияющим взглядом.

- Ну и что. – безразлично пожал он плечами, а Женя вдруг заметила отблеск улыбки на серьезном, почти всегда хмуром лице.

- Как «что»? Там моя мама поваром работает! – радостно воскликнула Женя, отметив про себя, что рядом с Сергеем превращается в дуру. Он удивленно поднял брови и ухмыльнулся:

- Серьезно?

- Ага… О, вот это ее рук дело! – Женя с огромным восторгом показала на что-то мясное в соусе с овощами, похожее на наше старое доброе жаркое, и тут же добавила:

- Называется «бланкетт из телятины». С грибочками. Мама туда фенхель добавляет, говорит, во Франции так едят.

Сергей вдруг улыбнулся и ткнул пальцем в, казалось бы, обыкновенный картофель под соусом, с интересом спросив:

- А это что?

Женя, которая с невообразимым счастьем на лице распаковывала клубничный десерт, даже почти не посмотрела в сторону того блюда, но зато уверенно заявила:

- А это «гратен дофинуа». Картошка, сыр специальный, мускатный орех, сливки… Вкуснятинка! Это Валерий Сергеевич готовил, он по ним спец. – улыбнулась Женя, вспомнив тучного коллегу мамы с работы, выделяющегося круглым, румяным лицом, густыми бровями и конским хвостом, вечно торчащим из-под поварского колпака.

Сергей недоуменно проговорил:

- Ты и поваров всех оттуда знаешь?

Женя кивнула.

- Да, конечно. Они иногда к нам в гости на праздники приходят… Мы потом неделю все это доесть не можем. – весело пожаловалась она и вдруг тоже с удивлением посмотрела на Сергея:

- А вы почему у меня названия спрашиваете? Вы разве не знаете, что заказали?

Сергей ухмыльнулся и пожал плечами.

- Зачем мне эти названия? Просто сказал завернуть все самое вкусное, я им доверяю.

- И самое дорогое. – вдруг угрюмо заметила Женя, как-то сконфузившись. Она уселась за стол и посмотрела на Сергея, который уже спокойно уплетал еду, выложенную Женей для него на тарелку, и снова щелкал мышкой в ноутбуке. Оглядев все эти невероятные, восхитительные блюда, она серьезно проговорила:

- Это же все кучу денег стоит, Сергей Викторович. Давайте я хотя бы половину верну, а то это как-то неправильно…

Сергей поднял на нее насмешливый взгляд и весело ухмыльнулся, язвительно проговорив:

- Да, конечно, Женя, сейчас, только подожди, калькулятор достану, посчитать ведь нужно, сколько из твоей зарплаты вычитать в следующем месяце придется… - Женя с довольным видом закивала головой, а Сергей, сообразив, что она не почувствовала сарказма в его голосе, закатил глаза и жестко проговорил:

- Женя, ты что, совсем? Выброси всякий идиотизм из своей головы и ешь! Ты серьезно думаешь, что я бы позволил тебе вернуть мне деньги???

Женя вспыхнула, залившись краской, и уткнула глаза в свою тарелку, ругая себя на чем свет стоит за очередную, ляпнутую ею в его присутствии глупость.

*** «Минус»

Сергей пытался сосредоточиться на работе, но ему ужасно хотелось еще слушать ее рассказы о себе, своей семье, да и просто смотреть на нее, на то, как она мило выковыривает кукурузу из салата, как она поправляет кудряшку, которая без конца падала ей на лицо, как она болтала ножкой под столом и как чертовски чудесно улыбалась, отвечая на его вопросы, а ее глаза загорались оживлением и удовольствием.

Ему было невыносимо приятно сидеть вот так рядом с ней, разглядывать ее тайком, пока она не видит, любоваться ее милым личиком, и Сергей ощущал себя так, словно он грелся под теплыми лучами солнца, умирая от одного лишь ее взгляда, волнуясь при виде ее улыбки и чувствуя невероятное огненное напряжение от ее присутствия.

У Жени была самая обычная, нормальная семья среднего достатка, со своими проблемами и трудностями, но Сергей вдруг заметил про себя, что несмотря на то, что и у него были мать и отец, в их семье на первом плане всегда были деньги, власть, влияние и бизнес. Он не знал, что такое семейный уют, когда тебя вот так, как Женю, ждут дома, встречают, радуются твоему приходу и расспрашивают, как прошел день… С детства он знал лишь одно – нужно рыть землю и выползать из грязи, чтобы стать кем-то, чтобы чего-то добиться. Тебя роняют, а ты выживаешь, ты используешь любые шансы, ты становишься непрогибаемым, хитроумным, решительным и очень ловким… И очень жестоким. Холодным. Не связанным никем и ничем…

Кроме нее.

Да, черт бы его побрал, Сергей был напуган этой связью с ней, этим маниакальным притяжением, этим желанием получить ее, обладать ею, привязать к себе… Но с небольшим уточнением: он чувствовал, что не сможет отпустить ее. Никогда. Она не может быть с кем-то другим, сама мысль была для Сергея невыносима и разрывала его изнутри…