Обречённые - Наталия Яковенко

— Почему? — спросил я, так и не отпустив её руку.

— Ему это не нужно, — с отчаянием в голосе ответила она.

— Но это нужно тебе. — Джейн задумалась. Она уже сама не верила и не осознавала, зачем затеяла всё это. Увидеть родного отца и признаться ему, что каждый месяц следила за его жизнью со стороны, наблюдая, как он чрезмерно радуется своей судьбе с другой женщиной, другими детьми в другом доме. Со стороны они были образцовым показателем того, какой должна быть самая лучшая семья на свете.

— Я уже не уверена, — произнесла она. — Давай уедим отсюда. — Это предложение мне не понравилось, но заставить Джейн сделать что-то против её воли мне не хотелось.

— Ты уверена, что хочешь, оставить попытку познакомиться с ним? Второго шанса может не быть. — Я внимательно смотрел на неё.

— Да, — четко сказала она. Я завёл двигатель. Её глаза покрылись пеленой слёз. Ещё чуть-чуть и она заплачет, понимал я отъезжая от дома.

Мы долгое время ехали в полной тишине. Никто из нас не хотел говорить. Я по той причине, что не знал как подобрать нужные слова. Джейн от того, что возможно была разочарована своей нерешительностью, поставить последнюю точку в этом деле.

По пути к дому я уговорил её заехать в кафе, чтобы немного прийти в себя и одуматься от всего того что она увидела.

— Я трусиха, — сама себя называла Джейн.

— Это не так, — сразу опроверг я.

— Я не смогла сделать то, о чём так долго мечтала. — Я вздохнул, но сказать что-либо не было сил. Я правда не находил правильных слов, чтобы хоть как-то помочь оправдать её. Потому что сам был одним из таких — неуверенных в своих действиях. — Он стоял там. Так близко, стоило лишь протянуть руку. Но это иллюзия. Он слишком далёк от меня. Я не имею право вот так неожиданно заявляться в его жизнь и разрушать то, что он годами создавал. — Она задумалась, после продолжила. — К тому же это не его вина, а матери. Я ненавижу её за ветреность и безрассудство.

— Прости, — тихо произнёс я.

— За что? — удивилась Джейн. Я хотел признаться и сказать правду за то, что не смею любить её в открытую. Не нахожу сил до конца признаться в своей привязанности к ней. За то, что не могу переступить черту нерешительности. Не могу прокричать слова, которые застыли на губах с момента, когда понял, что не желаю жить без неё.

— За то, что не помог, — вновь струсил я.

— Глупости. Это я должна извиняться за то, что заставила тебя поехать со мной. Мне жаль, что я не открылась ему. — Я протянул руку и взял её в свою ладонь. Она подняла на меня глаза. Её взгляд застыл на мне. Я не находил слов даже для самого себя, чтобы выразить насколько сильно любил её. Как жаждал быть всегда рядом, быть полезным и нужным.

— Хочешь, я подниму тебе настроение?

— Как? — уголки её губ приподнялись.

— Хочешь, навсегда остаться жить на озере? — Джейн без колебаний кивнула головой, соглашаясь с моим неожиданным предложением. Но, вероятно, она подумала, что я просто пытаюсь поднять ей настроение, а не от того, что сам правда мечтаю об этом.

Часто ли люди скрывают от других свои истинные намерения, эмоции, чувства? Не сказанное признание может навсегда перевернуть судьбу многих. Тех, кто находится вокруг нас. Не смея узнать о чувствах другого, возможно, мы теряем взаимную любовь, которой как нам кажется, нет места. Один элемент налаживается на другой. Один человек заменяет другого. Так получается сложенная картина, которая застывает неровными кусками на бетонных стенах ушедшего времени. Мы предаём сами себя, когда мешаем своему сердцу, заглушая его порывы сблизиться с тем, кто поистине нам дорог. Без слов. Мы сознательно разрушаем границы, удаляясь вдаль от людей, которые никогда не узнают, как были любимы нами.

Плотно закрытые шторы не давали тусклому солнечному свету проникнуть в комнату. За окном начинал громыхать гром. Раскат молнии ярко озарял небо. Затянутое чёрными тучами оно тоскливо склонялось над землёй. Аккуратно застеленная постель, на которой я не лежал уже давно. Блестящая поверхность лакированного столика, на котором в идеальном порядке расставлены самые необходимые мне вещи. Небольшой светильник. Механические часы. Зажигалка. Недочитанная книга. Я стою посреди спальни. Беззвучие окутывает меня. Я впервые за долгое время не слышу посторонних раздражающих звуков. Автомобилей. Разговоров людей. Шума. Дребезжания. Так спокойно, что я даже могу почувствовать лёгкое прикосновение тишины. Я хочу подойти и открыть штору. Но не могу пошевелиться, боясь потерять ощущение её тёплой руки. Я застыл, пытаясь окунуться в воспоминания событий, которые происходили не так давно. Запомнить. Вобрать вглубь. Навсегда сохранить как часть самого себя. Не упустить жаркое дыхание настоящего чувства.

В дверь постучались. Я ничего не ответил, зная, что это сестра. Не дожидаясь моего согласия, она прошла в комнату. Походив немного вокруг меня, она присела на стул.

— Джек уехал в город. — Я отошёл от ступора благодаря её голосу. Присел на край кровати. — Он предупредил, чтобы мы никуда не уходили. — Она повернулась ко мне спиной и начала лазить по столу в поисках чего-нибудь интересного. — Он жутко мне надоел. Я уже жалею о своих поступках. Лучше бы никого не убивала, тогда не пришлось бы терпеть этого маразматика. — Я по-прежнему не вымолвил ни слова. — Что с тобой? — Она повернулась в мою сторону. Я поднял голову, изучая её лицо. На миг показалось, что слишком давно не видел сестру.

— Ничего, — сухо ответил я.

— Ты всё время теперь собираешься пропадать неожиданно без предупреждений? Ты стал ещё более депрессивным, чем обычно. Что происходит? Раньше ты хотя бы хоть как-то был жив. Но теперь будто бы ты точно умер.

— Тебе мерещится. — Ребекка хмыкнула на моё заявление.

— Снова эта девчонка? — с ревностью в голосе спросила она, спустя несколько секунд. Я прилёг на спину и прикрыл глаза. — Почему ты не послушаешься меня? — сестра присоединилась ко мне. Она прилегла рядом, как в детстве. Помню, как одной тёмной ночью Ребекка пробралась в мою спальню, когда ей было страшно. За окном шёл дождь. Сверкала молния. Тогда мы были беспорочными, беспечными, миролюбивыми детьми. Когда мы были вместе, никто в мире нам больше не был нужен. Мы часами могли разговаривать обо всём на свете. В то время мне больше ничего не хотелось, кроме как знать, что она любит меня. Только я и она, как было здорово понимать, что рядом существует человек, который ближе чем, кто бы то ни был. Умом. Душой. Сердцем.

— Помнишь, как в детстве во время дождливой погоды мы спали в одной кровати. Помню, как поначалу ты не хотел впускать меня к себе в спальню. Кричал, чтобы я шла к себе. Помнишь? — Она немного привстала и посмотрела мне в лицо.