Украинский легион - Сергей Чуев

В Словакии, затем и в Словении жестокость Фрайтага вновь напомнила всем дивизионникам о том, кто ими командует. Однажды три украинских офицера штаба дивизии В. Мурович (адвокат дивизионного суда), отец М. Левенец и еще один, имя которого история для нас не сохранила, сняли с дверей одной комнаты печати и устроили в ней себе ночевку. В этих «апартаментах» дивизионники узрели склад писем военнослужащих дивизии. Вскоре в «квартиру» вошли жандармы, произвели обыск, забрали часть писем и всех троих «квартирантов» арестовали. Во время допросов офицеры взяли всю вину на себя, в результате чего священник был освобожден. По приговору полевого суда офицеры были приговорены к расстрелу.

Позднее адвокат Мурович рассказал своим знакомым, как ему удалось бежать из-под стражи. При смене караула в дивизионной тюрьме он постучал в двери и сказал конвоиру, что «уже закончил беседу с заключенным» и хочет выйти. Караульный, не зная, что адвокат является и осужденным, отпустил его. Вечером того же дня Мурович удрал из места расположения дивизии и через несколько дней по поддельным документам добрался до Вены.

По информации украинских и немецких источников, добрые отношения установились между личным составом дивизии и местным населением. Установление контактов достигло своего апогея, когда началась торговля различным военным имуществом. Со стороны командования дивизии такие контакты были пресечены быстро и жестко.

Партизаны устанавливали контакт с украинцами посредством пропаганды. Особенный успех она имела в труднодоступных местах, где стояли подразделения. Однажды под воздействием пропаганды в горы ушли 20 человек из санитарной роты. За время пребывания в Словакии из рядов дивизии дезертировали 200 человек.

Светлым событием в жизни дивизионников стали Святки 1945 года. Праздник встречали в соответствии с украинскими обычаями кутьей и рыбой. На Рождество в дивизию прибыла делегация УЦК во главе с В. Кубийовичем и ВУ во главе с А. Бизанцем. Гости малыми делегациями посетили места расположения частей дивизии. В приватном разговоре Бизанц уведомил начальника штаба дивизии, что Вехтер[36] и он сам прикладывают все усилия для того, чтобы сместить Фрайтага с должности комдива. Бизанц интересовался мнением В. Д. Гайке о кандидатуре на пост командира дивизии, но дипломатичный начштаба перевел разговор на другую тему. Позднее Бизанц встретился наедине с самим Фрайтагом, но разговор никаких результатов не дал, лишь углубил разницу во взглядах между офицерами.

Глава боевой управы дивизии также обратился с просьбой к комдиву дать возможность украинцам занять некоторые вакантные должности в дивизии, не дожидаясь, пока их заполнят немецкие кадры, особенно в дивизионном штабе. По свидетельству начальника штаба, из-за тупоумия Фрайтага никаких просьб им воспринято не было.

В эти же дни в штаб дивизии Бизанц принес весть о создании Украинского национального комитета во главе с генералом Павло Шандруком. Вместе с этим известием Бизанц уже лично от себя сообщил Фрайтагу, что украинцы никогда не согласятся иметь командующим армией немецкого офицера.

После такого рождественского визита пропасть между командиром дивизии и украинскими кругами стала непреодолимой. Не лучше складывались отношения Ф. Фрайтага и с представителями Словацкой Национальной партии Глинки и его гвардией. Следует отметить, что в рядах этой пронацистской словацкой организации было немало бывших уголовников. Организации Глинки создавали немало трудностей местной администрации. Попытка найти опору была предпринята глинковцами «предложением руки и сердца» украинской дивизии. Фрайтаг предложение дружбы отверг и запретил своим подчиненным вступать в контакты со словацкими наци. Несмотря на такой суровый запрет, добрые взаимоотношения между дивизионниками и глинковцами установились в местах расположения частей дивизии, за исключением г. Жилина — «столицы» Ф. Фрайтага.

Вскоре в дивизию из Братиславы поступил ряд грозных приказов, предписывающих прервать все контакты с местным населением и ужесточить режим в населенных пунктах. Немецкое военное руководство опасалось расширения контактов военнослужащих-славян с местным славянским же населением. Фрайтагом в свою очередь был подготовлен ряд актов в самом резком тоне. Эти акты стали причиной ряда скандалов, возникших между комдивом и начальником штаба дивизии, убеждавшим своего шефа в том, что их выполнение приведет лишь к активизации партизанского движения.

Продолжая свою недальновидную политику, Фрайтаг обязал дивизионную кассу выплачивать жалованье военнослужащим поровну в немецких марках и словацких кронах. До этого приказа жалованье, выдавалось в словацких кронах, на которые можно было без проблем купить все необходимое на местном рынке. Результатом приказа стало то, что украинцы начали распродавать на местных рынках излишки униформы.

В период пребывания в Словакии «Галичина» получила пополнение. В качестве такового прибыли украинцы, ранее отправленные после Бродского сражения на обучение в 5-ю дивизию войск СС «Викинг». В «Викинге» украинцы были распределены по полкам «Германия», «Вестланд» и другим боевым единицам. Военной управой для них был выделен духовник — отец Юлиан Габрусевич. Основные потери (200 человек) украинцы понесли в районе Модлин — Легионово, где им противостояли части НКВД.

В ходе прочих боев в живых остались 500 человек, которые после приказа Главного управления СС возвратились в дивизию. Уехавшие в июле 1944 года на обучение в Венгрию курсанты из лагеря Нойхаммер (1000 человек) под командованием оберштурмфюрера СС Фроляка были разбросаны по частям СС. Украинцы участвовали в обороне Будапешта и после тяжелых потерь были возвращены в свою дивизию. Влились в дивизию и несколько десятков девушек, уроженок Прибалтики, мобилизованных немцами в службу ПВО.

Боевое обучение дивизии подходило к концу. Командование в очередной раз направило меморандум высшему руководству, в котором обговаривало возможности введения дивизии в бой. После рассмотрения этих рекомендаций дивизию планировалось разместить в западной части Галичины, еще не занятой Советами, для борьбы с партизанами. Штаб армии в Кракове проявил заинтересованность в размещении дивизии, и для переговоров в Краков выехал Фрайтаг. План выезда в Галичину был сорван успехами советских войск.

В результате зимнего наступления 1944–1945 гг. советские войска вышли к границам Словакии с двух направлений — с запада и из Венгрии. На западе им противостояла 1-я ТА, на востоке — 6-я ТА. С командованием 1-й армии дивизия поддерживала связь и получала информацию о ситуации на фронте.

В тревожной обстановке немецкое военное руководство отдало приказ об оборудовании боевых позиций и укреплений в долине рек Кисуц — Ваг. Кроме войск, в строительстве линий обороны участвовали местные административные органы, запасные воинские части. Частями украинской дивизии был сооружен паромный причал близ Жилина, выделялись лошади и люди для строительства других объектов. В соответствии с приказом немецкого руководства из Братиславы началось оборудование позиций «линии Нитра» в долине реки Турчи. Этому участку придавалось особое значение, поскольку укрепления, построенные здесь, должны были играть роль укрепрайона, оберегающего фронт от обхода неприятельских сил со стороны Польши. В работах активно участвовал 31-й пехотный полк дивизии, расквартированный близ села Св. Мартин, и батальон саперов.

Тем временем под ударами советских войск отступала 1-я танковая армия. Вскоре советские войска прорвали словацко-венгерский кордон и подошли к Банской-Штавнице. Это стало сигналом к подготовке боевых действий на фронте для всех частей украинской дивизии. На этот раз командование дивизии сформировало боевые группы для ведения боев с наступающими советскими войсками. Каждая из групп состояла из пехотного полка, усиленного артиллерией, истребительно-противотанковым оружием, саперами, подразделениями связи и снабжения. Каждый полк создавал боевые группы. Первая группа была готова к выходу на позиции через 24 часа после издания приказа. Для переброски частей была сформирована автоколонна.

В конце декабря 1944 года дивизия получила приказ о выделении на фронт боевой группы для закрытия советского прорыва в районе Банской-Штавницы. Боевая группа в составе 29-го полка и вспомогательных формирований выехала автомобилями на фронт. 30-й полк находился в полной боеготовности. Боевая группа 29-го полка под командованием оберштурмбаннфюрера СС Деерна отличилась в боях с советскими войсками, многие ее военнослужащие получили награды. В январе 1945 года группа вернулась в дивизию.

Фронт все более продвигался в глубь Словакии. Перед командованием дивизии вскоре встала задача отвода соединения в новый район.