Украинский легион - Сергей Чуев

Недостатка в украинском пополнении дивизия не испытывала, но в отличие от первого набора, когда молодежь с охотой шла на службу добровольно, теперь она шла под страхом встречи с «Советами», чьи войска шли по Украине. Все новые рекруты проходили первоначальный цикл обучения в учебно-запасном полку дивизии.

Из учебных частей прибыли 200 командиров рот и два батальона егерей, состоящих из румынских фольксдойче. По мнению начальника штаба дивизии, наиболее пригодными эти фольксдойче были на должностях конюхов. Полезным приобретением были офицеры и унтеры-фольксдойче из Словакии. Они имели за плечами опыт военной службы в Словацкой армии и быстро нашли общий язык с украинцами, однако не пользовались популярностью у командира дивизии.

В дивизии постоянно ощущался дефицит офицеров и унтеров. Кадры, выпускаемые учебно-запасным полком, также требовали обучения уже в составе дивизии. Командир дивизии бомбардировал высшие инстанции просьбами о выделении дополнительного количества немецких офицеров и унтер-офицеров. Постепенно в распоряжение комдива начали поступать немецкие кадры, и к концу 1944-го — началу 1945 г. все командные и административные посты в дивизии были заняты немцами. В подразделениях дивизии, где требовалось применение технических познаний, украинцы не могли занять офицерских должностей, т. к. уровень их познаний был явно недостаточным для этого. Подготовить такие кадры в той обстановке возможностей не было.

Замыслы Фрайтага простирались до создания резерва немецких офицеров. Постепенно ситуация в дивизии начала накаляться: украинские офицеры были низведены до уровня парий, место которых лишь в составе учебно-запасного полка либо Войсковой управы. Макарушка пытался повлиять на комдива, но дальше скандала дело не двинулось — украинцам были отданы лишь посты ротных командиров. Немало офицеров, и не только украинцев, требовалось убрать из дивизии за их полную профнепригодность и за то, что под Бродами они показали себя с худшей стороны. Надлежащих выводов комдив не сделал.

В различных подразделениях дивизии были созданы унтер-офицерские курсы. В составе учебно-запасного полка дивизии удалось с успехом наладить такую подготовку.

Часть унтеров направлялась на подготовку в специальные школы. Так, из дивизиона противотанковой артиллерии 20 августа 1944 года в школу унтер-офицеров в Лауэнбурге выехали 12 человек.

«Школа размещалась в здании бывшей клиники для умалишенных (хорошие перспективы!) и от железнодорожной станции была отделена на два километра. Хорошо пропотев под тяжестью наших ранцев, мы прибыли на место. Здесь снова прохождение различных формальностей и бег по различным подразделениям и комнатам. Из нас сформировали одно подразделение и его влили в «интернациональную роту» противотанковой артиллерии. Рота состояла из представителей четырех наций: из нас — украинцев, эстонцев и хорватских мусульман, последние ходили в своих традиционных красных фесках вместо войсковых пилоток. При нас остались также три немца, что приехали с нами. Две другие роты были немецкими. Нашим ротным был унтерштурмфюрер Баля, немец из Хорватии. Его заместителем был унтер-шарфюрер Вишневский, немец с Поморья… Первые дни в школе нам, и особенно мне, приходилось тяжело. Уже столько раз я проходил это учебно-казарменное житье, что не хватало нервов слушать вопли «учителей», унтеров, исполнять разные поручения в наказание…

Каждый день с утра после завтрака и сбора мы ходили на учебу на местности либо занимались с орудиями. Учебу мы проводили с 75-мм орудием либо меньшего калибра — 55 мм. После обеда изучали теорию в учебных классах. Возле больших «зандкастов» (макетов на песке) учили нас теории артиллерийской стрельбы. Каждую субботу до полудня была муштра. Со временем мы начали выезжать на практические стрельбы в район Штрена в 25 км от Лауэнбурга.

Меня назначили переводчиком с немецкого языка для нашего подразделения. Тяжело было переводить, не ведая украинскую воинскую терминологию, поэтому над каждым «тяжелым» словом я останавливался, подбирая термин. Хуже всего было, когда разъяснение касалось материальной части орудий или иного оружия, где каждая деталь имела свое название. Хорошего словаря на украинском языке мы не имели, поэтому отдельные части, украинское название к которым мне не удавалось найти, приходилось называть по-немецки. Также часто демонстрировали нам учебные фильмы, устраивались ночные тревоги и далекие марши.

Школа имела три курса: наш противотанковый, пехотный и легких полевых орудий. Нас, украинцев, на трех курсах было около 220 человек. В противотанковой роте — 12, в роте пехотных орудий — 4, а другие — на пехотном обучении…»

В отличие от «первой» дивизии, дивизии второго состава были делегированы права на присвоение офицерских званий. Многие из украинских офицеров старших возрастов проходили процедуру перепроверки своей пригодности к службе. Экзамены устраивались в учебно-запасном полку. По результатам таких перепроверок происходило немало скандалов из-за нежелания командира полка Кляйнова признавать украинцев годными к офицерской службе. Фрайтаг своего подчиненного выгородил, и безобразия с офицерскими зачетами продолжались. Кляйнов окончательно «сдался в плен» собственной антиукраинской шизофрении. При прохождении рот с украинскими песнями он впадал ярость, «строил» солдат и унтеров-немцев за то, что допускали такое «безобразие». При этом Кляйнов обзывал солдат последними словами, из которых самыми нейтральными были эпитеты «предатели», «трусы», «подонки». Состояние больного мозга Кляйнова усугубляло еще и… Варшавское восстание. Штурмбаннфюрер СС не разделял поляков и украинцев, потому и набрасывался зверем на «потенциальных бунтовщиков».

Ситуация изменилась лишь после того, как его сменил на посту командира полка штандартенфюрер СС Маркс, сумевший в короткий срок наладить добрые отношения не только с подчинявшимися ему украинскими кадрами, офицерами, но и с Войсковой управой и УЦК. Последние две инстанции активно сотрудничали с полком в вопросах материального обеспечения, культурной и духовной опеки личного состава.

Обучение офицерских кадров дивизии проводилось в других воинских частях и школах СС. Полторы тысячи человек были направлены на обучение в ряды дивизии СС «Викинг» в Модлинский учебно-тренировочный лагерь. Здесь украинцы были распределены преимущественно в панцергренадерские полки «Германия» и «Вестланд» — в пехоту и артиллерию. В составе «Викинга» украинцам пришлось вступить в бои с наступающими советскими частями в районе Модлин — Легионово, где погибли 200 украинцев. До 4 ноября 1944 года украинцы несли фронтовую службу, затем были возвращены в «Галичину». 4 ноября 1944 года командир дивизии СС «Викинг» штандартенфюрер СС Ульрих подписал специальное обращение к украинцам:

«Воины-добровольцы против большевизма! Три месяца тяжелых боев позади. Вы славно исполнили свои обязанности, удерживая фронт перед значительно превосходящими силами противника. Только что рейхсфюрер СС издал приказ о вашем возвращении в дивизию СС «Галичина». Я благодарю вас за вашу службу и решительность в антибольшевистской борьбе и желаю вам воинского успеха в дивизии «Галичина» до окончательной победы над нашим вечным врагом — большевизмом».

Следует отметить, что эти полторы тысячи украинцев не были первыми украинскими военнослужащими дивизии СС «Викинг». Первые украинские рекруты попали в дивизию в 1939–1940 гг. из числа украинских беженцев. Военное руководство отобрало из их числа молодых людей наиболее «арийской» внешности и включило в состав ваффен СС. В 1941 году руководитель Львовского СД Кольф издал секретный приказ, в соответствии с которым в ряды войск СС должны были призываться уроженцы Западной Украины (в основном галичане и волынцы) как «расово чистые». В результате набора в СС пошли служить свыше двух тысяч украинцев.

В дивизию поступала информация о скрытых резервах, вполне пригодных для полноценного пополнения рядов. Особые надежды на свой переход в дивизию имели украинские молодые люди, служившие в составе немецких ПВО, т. н. «флакхельферы». Молодежь рвалась в дивизию, однако немецкие инстанции не могли одновременно оголить батареи зенитных орудий, уполовинив численность их персонала.

В период второго формирования дивизия обрела полноценный медперсонал. Несмотря на то что дивизия была инонациональной и по своему статусу не имела полномочий на организацию своего полевого госпиталя, такое разрешение было дано высшими инстанциями. Теперь все раненые украинские военнослужащие проходили лечение в своем госпитале, а не мыкались между немецкими госпиталями, своим же учебно-запасным полком и дивизией. Для нужд дивизии из фондов Генерал-губернаторства был выделен санаторный корпус на курорте в Закопане, куда могли выезжать на реабилитацию и отдых раненые солдаты дивизии.