Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

покое, — в поле зрения возник стажёр Дзе собственной угрюмой персоной, что напрягло Альфэй ещё больше.

— Не переживай, если соблазню красоток, то поделюсь с тобой, братишка, — «добрый близнец» бросился к своему оригиналу, буквально повисая у того на плечах.

От этой картины внутренности скрутил спазм. Альфэй застыла, не желая неловким движением обратить на себя внимание.

— Слышать ничего не хочу о таком недостойном поведении, — отвернулся стажёр Дзе, даже не пробуя отстраниться от «брата».

— Ой, да брось, это же естественно для взрослого человека, у которого всё в порядке с потенцией.

— Так вы?.. — не выдержав неопределённости, Альфэй силилась сформулировать вопрос.

Из её ослабевшей руки вывалился нож.

— Ага, мы близнецы, — повернулся к ней и ещё сильнее заулыбался Дзе-Дзе. — И я старший!

— По факту это не так, но кого это волнует, да? — не упустила возможности разоблачить «близнецов» Сяои. Она нагнулась и подняла нож Альфэй.

— Чего шумите? — к ним подошёл симпатичный надзиратель и нехорошо прищурился на стажёра Дзе.

— Всё в порядке, всего-то и спросили, не нужна ли помощь девушкам, — одарил надзирателя ослепительной улыбкой Дзе-Дзе.

— У вас своя работа. Где ящики, которые вы должны были доставить с уровня теплиц?

Разговор с надзирателем едва доходил до сознания. Альфэй вдруг отчётливо вспомнила, что на слушании совета Бессмертных наставница Жу обмолвилась, что Ежана именно стажёр Дзе консультировал насчёт сердечного демона. Так вот с чем это было связано! У стажёра Дзе оказался самый настоящий, а не прикидывающийся таковым, сердечный демон, который и в этой иллюзии расхаживал как у себя дома. И не похоже, чтобы стажёр Дзе враждовал со своим альтер эго.

Привычно угрюмый ворчун, не задумываясь, позволял виснуть на своих плечах опасной твари, способной выпить все его силы досуха. Стажёр Дзе, наоборот, казался более расслабленным и умиротворённым, чем обычно.

У Альфэй в голове не укладывалось, как можно настолько довериться опасной сущности вроде сердечного демона. Сама она, пока считала Сибилла сердечным демоном, старалась держаться от него подальше. А потом он оказался ещё опаснее, по уверениям старших богов…

О том, что Сибилл — тёмный бог, думать не хотелось. Как и что-либо чувствовать. Чем быстрее она разберётся с ним, тем быстрее перестанет ощущать растерянность и раздражающую неуверенность в себе. Собственное неустойчивое психическое состояние злило её даже больше, чем предательство Ежана и сам лживый бог.

— Не переживай из-за Дзе-Дзе, у него язык как помело, но он довольно безобиден, если не лезть к его обожаемому братику, — тронула её за руку Сяои, отвлекая от бередящих душу мыслей.

— Почему Дзе-Дзе? Разве у него нет своего имени? — голос от потрясения не слушался и сипел.

— Кто их знает, там какие-то внутрисемейные тёрки.

На кухне они действительно работали. Разговоры не пресекались, а вот спорщиков и драчунов разнимали и куда-то уводили. Сяои пояснила, что таких оставляют в одиночной камере сначала на три дня, если инцидент повторится — на неделю, а дальше — на ещё больший срок.

Осторожные расспросы показали, что тюрьма Дунсянь — не только локация, но целый мир с выжившим населением этой иллюзорной планеты. После ядерной войны и наступившей затем ядерной зимы те, кто успел спуститься в подземный город-тюрьму, остался жив. Связь с внешним миром давно оборвалась.

Законы тут установились сами собой по принципу грубой силы — тюремные. Работающая часть населения теперь поголовно стала заключёнными, а управляющая — надзирателями над остальными. Был тут и своеобразный председатель или президент — начальник тюрьмы, он же самый сильный и жестокий человек, который достиг вершины местной иерархии через убийство своего предшественника.

В целом эта иллюзия сильно напоминала второй, созданный Альфэй во время стажировки, мир-пустыню после апокалипсиса. Невольно возникла мысль, что Сибилла именно он вдохновил на создание подобной иллюзии. А может, подземный город из её предпоследнего мира?

Даже если так, то Альфэй беспокоило то, что тут «карьерный рост» возможен только если кого-то убить. Такие законы-установки не вязались с личностью Сибилла. Или это так проявляет себя то самое безумие тёмных богов, о котором её предупредил Лянь Тянбай? Насколько вообще нормально возводить убийство практически в «закон»?

Альфэй не хотелось верить в то, что Сибилл способен создать подобный мир даже в иллюзии. Ей не нравилась тюремная роба и та жуткая баланда, которая после многочасовой работы у них получилась.

— Это невозможно жрать! — вторил её мыслям вердикт симпатичного надзирателя, который тоже снял пробу с похлёбки. — Как ответственный по доставке продуктов, ты виновен за попытку отравить пищу, — он ткнул пальцем в перекосившееся от ярости лицо стажёра Дзе.

— После того, как мы перебрались жить под землю, еда всегда такого качества. Это не вина моего брата, — заступил путь надзирателю Дзе-Дзе.

— Он за себя сказать не может? Что ты его пасёшь, как де…

Договорить симпатяга не успел, Дзе-Дзе ударил под дых. Завязалась драка. Надзиратель использовал грязные приёмы и нож.

Дзе-Дзе полагался только на возможности своего тела, значительно превосходя силой и скоростью. Когда он схватил противника за шею, Альфэй зажмурилась, но пробиравший до дрожи хруст дал ясно понять, кто в итоге победил.

Пусть это была только иллюзия, но Дзе-Дзе-то об этом не подозревал.

Альфэй так и знала, что сердечный демон — та ещё хладнокровная тварь, которой ни в коем случае нельзя доверять. Быстрый взгляд в сторону хмурого стажёра Дзе подсказал, что тот тоже не доволен жестоким поведением «брата».

— Поздравляю нового надзирателя, — хлопки Сяои в ладоши раздались как выстрел в вязкой тишине.

Ей вторили сначала жиденькие шлепки ладоней, а потом более уверенные аплодисменты и слова поддержки. Нашлись те, кто приблизился, чтобы похлопать победителя по плечу и пожать руку. Стажёр Дзе к своему сердечному демону не приближался, он побледнел, крепко стиснув дрожащие руки в кулаки.

Альфэй бы от такого «брата» и вовсе убежала сломя голову.

— Дзе-Дзе перестарался и ещё получит нагоняй от своего братишки, репутацию которого в очередной раз подмочил, слишком яростно защищая. Младшего Дзе поэтому салажёнок-надзиратель и пытался вывести из себя, чтобы проверить, насколько он бесполезен или силён. Сидел бы смирно, остался бы жив, — прыснула в кулачок Сяои.

— Время обеда. Давайте поторопимся, — прервал поздравления и перешёптывания Дзе-Дзе.

Новый надзиратель быстро их организовал. Тело прошлого незаметно для Альфэй убрали. Нагрузив едой тележки, заключённые вытолкали их в столовую.

В огромном помещении за каждой раздачей были закреплены свои столы, где вперемешку сидели заключённые и надзиратели. К Альфэй приблизился с подносом Ежан, сверля её непривычно и неприлично пристальным взглядом, какого не позволял себе даже тогда, когда они были любовниками.

— Как твой день, Строптивица? —