Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

Если дальнейшая судьба Ежана была ей известна — низвержение в мир смертных, откуда он вознёсся на Небеса, то мысль о будущем Сибилла откровенно пугала. Старшие боги ничего не ответили на её вопрос.

Что Небеса сделают с тёмным богом?

Альфэй не видела в Сибилле склонности к жестокости и безумию. Может, его тоже «низвергнут» куда-нибудь за пределы Небес? Да и в силах ли светлые боги вообще низвергнуть тёмного бога до обычного смертного?

Собственная участь, оглашённая Верховными богами Небес, вызывала слепящий гнев.

Она хотела оставаться богиней и творить миры!

Вспоминая о будущем низвержении и дальнейшей жизни в качестве обычной смертной, Альфэй готова была задушить собственными руками Ежана и Сибилла за компанию. Один предал и подставил, другой своим существованием уничтожил её будущее.

Сложно определиться, кого в этой ситуации винить сильнее.

На десятый день изоляции и пытки неведением к Альфэй пришёл наставник Ли.

— Верховные боги собрали совет Бессмертных. Возьми с собой всё, что нужно, вряд ли ты сюда вернёшься, — пряча взгляд, сказал наставник.

Альфэй вняла совету, остаться в мире смертных без средств к существованию ей не хотелось. Хватит и того, что возникнут сложности с получением документов и собственной легализацией.

Слушание проходило в храме Бессмертных, названном так в честь вознёсшихся заклинателей, которые и составляли большую часть как совета, так и населявших Небеса богов. В центре на возвышении величественные и устрашающие восседали братья Лянь в окружении самых влиятельных старших богов.

Не участвующие в слушании боги, присутствующие в качестве свидетелей и зевак, собрались на балкончиках по периметру круглого зала храма, в котором происходило действо. Наставник Ли оставил Альфэй у подножья возвышения, откуда на неё взирали братья Лянь и совет Бессмертных. И если до этого момента Альфэй чувствовала себя провинившейся, то теперь ощутила настоящей преступницей, которую привели на суд, и дальше её ожидала только казнь.

— Стажёрка А, тебя обвиняют в создании тёмного бога. Признаёшь ли ты свою вину? — раздался строгий голос наставницы Жу, которая входила в совет Бессмертных.

— Да, но это случайность… — начала оправдываться Альфэй, отчего наставница поджала тонкие губы.

— Хватит и того, что ты понимаешь всю тяжесть своего проступка, — оборвала её наставница Жу.

— Вообще-то я не понимаю, — рассердилась Альфэй. — Что такого страшного в тёмных богах? Я о них знаю меньше, чем о сердечных демонах. И понятия не имела, что та сущность — это тёмный бог. Изначально его даже наставник Ли определил как сердечного демона. Нас о таком не предупреждали! Я не пропустила ни одной лекции или практики, и точно могу это утверждать. Как вообще возможно создать бога?..

— Достаточно, стажёрка А, — оборвал её Лянь Тянбай — старший из братьев-близнецов верховных богов Небес. — Не усугубляйте своё положение.

Под суровым взглядом верховных богов слова возмущения застряли у Альфэй в горле.

— Но я не виновата, — подавленно прошептала она.

— Ты создала и вскормила опасную тварь, а потом позволила тёмному богу прорваться на Небеса. Из-за тебя все мы в большой опасности. Никакие мольбы о прощении и слова раскаяния не исправят этого. Тебя спасло смягчающее обстоятельство: ты всего лишь орудие в чужих руках. Приведите зачинщиков и идейных вдохновителей этого преступления.

Альфэй обернулась на звук шагов позади себя и впервые после ареста увидела Ежана. Тот, несмотря на бледность и бескровные плотно сжатые губы, выглядел неплохо. Браслеты, ограничивающие силу бога, скрывали длинные рукава в меру изысканного наряда. Аккуратная причёска. Общий опрятный и благородный вид. И не скажешь, что Ежана обвинили в страшном преступлении, за которое ему в лучшем случае грозит низвержение в мир смертных.

Сосредоточенная на своём бывшем любовнике Альфэй обратила внимание на прочих богов, которых привели вместе с Ежаном, лишь тогда, когда те поравнялись с ним.

Сердце кольнуло болью нового предательства. Рядом с Ежаном встала бледная, но решительная Сяои, которую Альфэй приняла как подругу, а также приблизились стажёры В, Дзе, Жо и Ши.

Ежан действовал не один. Тех, кто желал ей безумия и приложил силы для этого, оказалось шестеро.

— Верховные боги, совет Бессмертных молю о снисхождении. Я не виноват! — бухнулся на колени стажёр Жо. — Это всё стажёр Е. Он попросил докладывать о передвижениях стажёрки А на Небесах. Я только сообщал о том, когда она появляется на Небесах и в Золотом павильоне. Клянусь, я не знал о том, что затевают стажёр Е и… — он быстро оглянулся на Сяои, — стажёрка И.

— Стажёр Жо, помолчите. Вам запрещено говорить, пока вас не спросят, — оборвала надрывную речь наставница Жу.

От её резкого окрика стажёр Жо сжался у их ног и задрожал всем телом. Его мятое ханьфу и общий растрёпанный вид вызывали жалость пополам с брезгливостью. Другие подельники Ежана, как и он сам, выглядели куда презентабельнее.

До Альфэй донеслись сдавленные всхлипы стажёра Жо, и она с раздражением отступила от него. Той, кому хотелось паниковать и рыдать, была она. А тот, кто поучаствовал в её бедах, совсем не вызывал сочувствия.

— Стажёр Е, — голос наставницы Жу дрогнул, привлекая внимание Альфэй. — Тебя обвиняют в создании тёмного бога. Признаёшь ли ты свою вину?

— Это роковая случайность, — приятный голос Ежана звучал ровно и уверенно. — У моих действий была совсем другая цель…

— Ага, свести меня с ума, — не сдержавшись, Альфэй развернулась лицом к Ежану, чтобы посмотреть в глаза предателю. — Решил уничтожить соперницу, которая лучше и сильнее тебя?

— Объективно стажёрка А обладает наибольшим резервом божественной энергии, а значит, неизбежно должна была показать наилучшие результаты стажировки. Как, собственно, и произошло… несмотря ни на что, — Ежан упорно смотрел перед собой, словно не замечая Альфэй. — О тёмном боге я, как и все здесь присутствующие, узнал на общем собрании на Триумфальной площади.

— Итак, ты не отрицаешь, что, узнав имя богини, применил к её чёткам со связкой миров заклятие раскалывающее сознание? — не дождавшись от наставницы Жу реакции, взял слово Лянь Тянбай.

— Это так, — чётко и равнодушно ответил Ежан.

— Подлец, — прошипела Альфэй, сжав в кулаках широкие рукава изнутри.

Несмотря на то, что она уже знала правду, какая-то часть её сознания упорно отрицала очевидное. Наверное, поэтому признание Ежана всё равно причинило боль.

— И твои соученики не предостерегли тебя и не попытались отговорить от опрометчивого шага? Даже стажёрка И, которая так печётся о тебе? — вспорол тишину нервный, отдающий неуместной истерией голос наставницы Жу.

Альфэй удивлённо вскинула взгляд на женщину, которая нервно передёрнула плечами.

— Я не посвятил соучеников в свой план, — поджал губы Ежан.

— Но стажёрка И призналась, что именно к ней ты пришёл, когда выяснил,