Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

Именно сюда, в это самое здание, она пришла к Лу как Лиз Деймерон, невинная юная выпускница колледжа, и получила работу младшего ассистента в «Бенедикт Продактс». Именно отсюда она начала свое восхождение, безошибочно забирая контроль над компанией в свои руки и передавая ее «Американ Энтерпрайз».

Все, чего она достигла, брало свое начало отсюда. И теперь у нее это отняли.

Она посмотрела на полки, заставленные докладами, проектами и исследовательскими работами, все, чему она посвятила себя в «Телетехе». Пришло время освободить их, время сказать «прощай» компании, которую она построила на руинах «Бенедикт Продактс».

Усилием воли Лиз подавила раздражение, бурлящее внутри нее. Сегодня она будет спокойна. Она не выйдет из равновесия. Пока она оставит поле битвы победителю. Но завтра – другое дело. Никто не мог предсказать будущего. Это и только это было окончательным законом бизнеса.

Она посмотрела на фотографию улыбающегося Спенсера Кейна в газете. «Я буду преследовать тебя, Спенс», – пробормотала она.

Но второе должно следовать за первым. Она перевела взгляд с фотографии Кейна на недавно сделанный портрет Лу, который она держала у себя на столе. Фотографу пришлось кое-что подретушировать, чтобы скрыть болезненный цвет и дряблость кожи ее мужа. Несмотря на все усилия, Лу выглядел как жалкая тень человека, бывшего когда-то руководителем, шут, замаскированный под персону, имеющую вес в обществе.

Лиз подумала о своем муже. Несмотря на все ее протесты, он давно изменил завещание, оставив половину своего состояния Барбаре и детям. То, что осталось, насчитывало немного. Едва ли достаточно, чтобы содержать такую женщину как Лиз, покупать ей одежду и иметь хороший дом.

Лиз подумала о своем будущем. Деловой мир повернулся к ней спиной, и теперь лишь она сама могла сделать так, чтобы его отношение к ней изменилось. Ей предстоял долгий путь, и действовать надо было быстро и ловко. Пришло время действовать. Время чем-то жертвовать.

Для Лу Бенедикта не осталось места в ее будущем.

Он сослужил свою службу.

VIII

«Обозреватель Сакраменто», 14 декабря 1952 года

«Тело местного предпринимателя Луиса Дж. Бенедикта было найдено рано утром во вторник в гараже его дома в Оэк Хилл полицией Сакраменто.

Мистер Бенедикт, известный местный бизнесмен и член некоторых гражданских организаций, был найден рядом со своей машиной в закрытом гараже, двигатель машины все еще работал. Врачебная экспертиза установила, что причиной смерти послужило отравление окисью углерода. В крови также был обнаружен большой процент содержания алкоголя.

Полицию вызвала жена Бенедикта, которая обнаружила тело, зайдя в гараж после того, как ее разбудил сосед мистер Джон С. Глэйзер, которого встревожил звук работающего двигателя за закрытой дверью гаража. Эти двое безуспешно пытались привести мистера Бенедикта в чувство до приезда полиции.

Соседи рассказали полиции, что слышали, как мистер Бенедикт вернулся домой в понедельник приблизительно в полночь. Миссис Бенедикт уже спала в комнате в другом конце дома и не слышала, как приехал ее муж. В гараже были автоматически закрывающиеся двери, поставленные фирмой мистера Бенедикта. Миссис Бенедикт сказала, что предвидела позднее возвращение мужа и потому легла спать без него в десять часов.

Миссис Бенедикт была слишком расстроена, чтобы говорить с прессой. Сотрудники погибшего рассказали репортерам, что мистер Бенедикт был подавлен недавним роспуском его компании «Телетех». Мистер Бенедикт был председателем правления фирмы (ранее известной под названием «Бенедикт Продактс»). Его жена работала с ним и была вице-президентом.

Помимо миссис Бенедикт, без поддержки мистера Бенедикта остались его бывшая жена Барбара Бенедикт и ее трое детей: Пол восемнадцати лет, Синтия пятнадцати лет и Джойс тринадцати лет; а также брат Вильям в Сиэтле и сестра миссис Вирджиния Фаллон в Денвере.

Отпевание и похороны состоятся в похоронном бюро Жарвиса, 1174 авеню, в пятницу в десять часов утра. Время для прощания во вторник с четырнадцати до двадцати одного часа.

IX

Хэл сидел, глядя в глаза сестре. Сибил пристально смотрела на стол. Хэл скользил взглядом по ее чистым голубым глазам, таким голубым, что они напоминали ему горные озера, которые сверкали, как драгоценные камни под летним солнцем.

Сибил чувствовала его изучающий взгляд. Вуаль ее золотых ресниц дрогнула. Ее подбородок лежал на руке и, не поднимая головы, она посмотрела на него снизу вверх удивленным вопросительным взглядом.

– Не смотри, – сказала она, – перестань. Я пытаюсь сконцентрироваться.

– Я всего лишь наслаждаюсь твоим красивым личиком, – ответил он, – это случается так нечасто. Ты отвлекаешь меня от игры.

– Брамф, – выдала она старую шутку, имитирующую властное храпение их отца.

Пока Хэл наблюдал, она поводила пальцем над шахматной доской с сомнением, которое, он знал, было притворным, и потом живо съела ферзя, на которого он возлагал так много надежд.

С ней было трудно играть в шахматы, и еще труднее выигрывать. Она очень искусно умела отвлекать его внимание движением тела и сменой настроения. В самом деле, она, казалось, могла читать его мысли. После первых двух движений она понимала план его игры, продумывала несколько ходов вперед, и ждала шанса начать атаку.

Хэл никак не мог решить, что так хорошо направляло ее игру против него, было ли это сочетание ума и безжалостности, или решающим фактором была ее близость с ним. Она знала его как свои пять пальцев. Когда они играли в «двадцать вопросов», ей никогда не требовалось задать ему более двух или трех, чтобы догадаться, о чем он думает.

В карты она жульничала немилосердно. В шахматы он научил ее играть, когда она была еще девочкой, и она быстро в первый же год стала обыгрывать его. Но теперь она уже заставляла его играть в шахматы, это была как бы ностальгия по ранней молодости.

Он посмотрел на доску. Без ферзя у него мало шансов. Он передвинул вперед одну из своих фигур и увидел, как она отодвинула своего короля назад, на вид бесполезный ход, для которого, он был уверен, у нее имелась веская причина.

– Как там родители? – пробормотал он, предпочитая разговаривать, чем сражаться в молчании.

– А, они в порядке, – ответила она, не отрывая глаз от доски. – Мама говорит, что мне надо что-то сделать со своей прической. Она говорит, что я выгляжу, как драная кошка. Кстати, Хэл, я прекрасно провожу время в Италии, это на случай, если кто-нибудь спросит обо мне. Флоренция прекрасна, а Уффици лучше, чем когда бы то ни было. В Венеции шел дождь, но я все же сплавала в Лидо. В общем, скучать не приходится.