Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Каин ничего не ответил, но отрывисто кивнул.

— Такова воля группы?

— Да, — сказал Брор Тюрфингр. — Если кто и заслуживает возможности нанести Магистру Войны ответный удар, так это Локен.

— Вы совершаете ошибку, — произнес Каин, — однако я больше ничего не стану говорить.

Рядом с Варреном появился Алтан Ногай, руки которого были по локоть вымазаны в крови.

— Завен? — спросил Круз.

Ногай покачал головой.

Как и индустриальные войны, возвестившие о первом падении Старой Земли, битва при Луперкалии началась с предрассветного обстрела. Пятьдесят три свежевыгруженных артиллерийских полка, имевшие больше двенадцати сотен орудий, разорвали день громом огня из поднятых стволов «Василисков», «Грифонов» и «Минотавров».

На артиллерийских базах ждали основного наступления более тяжелые пушки: «Бомбарды» и «Колоссы», «Медузы» и «Брунгильды». Их орудия не годились для стрельбы на дальние расстояния, им предстояло следовать за механизированной пехотой, чтобы ударить по Имперскому хребту в мгновения перед финальной эскаладой.

Полки Армии, верные Магистру Войны, приближались широкими колоннами позади наползающего града высокомощной взрывчатки и блестящей завесы экранирующих бомб. Десятки тысяч бронетранспортеров с намалеванным Оком Гора, несущие на себе символы противоестественного происхождения, с ревом двигались на врага. На боевых танках были установлены покрытые крючьями стойки для трофеев из трупов, а к одному скату из пяти был прикован пленник из Авадона.

Шагали раздутые, похожие на насекомых, жуткие конструкции Механикума, состоящие из темного железа, лязгающих лап и шипастых колес. Их сопровождали дикие стаи скитариев, опасливо державшихся на расстоянии.

По обширным просторам низинного агропояса с ревом двигался вал брони и плоти. Впивающиеся траки перемалывали житницу континента: тянувшиеся от края до края горизонта золотисто-зеленые пахотные земли. На стойках для тотемов наверху плоских транспортеров раскачивались шесты с железными символами, окруженные сотнями закутанных в рясы культистов.

Те присваивали себе кровожадные титулы, и противоестественные ветры несли их песнопения и ритмичный бой барабанов к ожидающим имперским войскам.

За ужасным воинством следовала примерно половина титанов Вулканум, Мортис и Вульпы. Машин Интерфектор нигде не было видно. Бой с Легио Фортидус дорого обошелся Магистру Войны. Его Легио обладали численным преимуществом, однако у имперцев был титан «Император» и множество рыцарей. Рыцарь не мог сравниться с титаном, но только глупец стал бы оставлять без внимания их объединенную силу.

Тиана Курион наблюдала за наступлением армии Магистра Войны с плоского полумесяца хребта, расположенного на удалении пятнадцати километров. Она откинулась в башенке своего сверхтяжелого «Грозового молота», водя магнокулярами из стороны в сторону. Отказавшись от боевой формы, она надела церемониальное зеленое облачение. В нем было неудобно и жарко, однако весь ее полк решил скопировать ее вызывающий внешний вид, чтобы она не выделялась для вражеских снайперов.

— Их много, мэм, — произнес Нейлор, ее начальник штаба. Он сидел за второстепенной турелью на корме машины, листая донесения, поступающие с фланговых наблюдательных постов.

— Недостаточно, — отозвалась она.

— Мэм? — переспросил Нейлор. — Мне кажется, их здесь в изобилии.

— Согласна, но где Сыны Гора?

— Дают несчастным проклятым смертным принять на себя главный удар.

— Возможно, — с сомнением сказала Курион. — Более чем вероятно, что они заставляют нас расходовать боеприпасы на худшие войска. Меня раздражает тратить снаряды на отбросы из числа перебежчиков.

— Либо так, либо пусть они на нас накатятся, — заметил Нейлор.

Курион кивнула.

— Силы Легиона довольно скоро покажутся, — сказала она. — А пока мы заставим эту мразь заплатить за недостаток верности.

— Приказ отдан?

— Приказ отдан, — произнесла Курион. — Всем подразделениям, открыть огонь.

Йед Дурсо вел «Грозовую птицу» низко, прижимаясь к скалам плоскогорья Унсар. Имперские истребители из горных гнезд Луперкалии с визгом сцеплялись со стаями стервятников на больших высотах, но сражение с прочесыванием земли было делом Легиона.

Маленький Гор Аксиманд сидел рядом с Дурсо в пилотском отсеке во главе пятидесяти Сынов Гора. Они принесли клятву момента и жаждали боя.

За машиной Аксиманда колеблющейся лесенкой держали строй десять «Грозовых птиц». Сверху летели десантные корабли Седьмой роты, орудия которых уже находились в режиме захвата цели.

— Им не терпится, — заметил Аксиманд.

— Точно, — отозвался Дурсо.

— Слишком не терпится, — произнес Аксиманд. — Седьмую роту потрепали у Авадона. У них недостаточно численности, чтобы позволять себе бессмысленный героизм.

Предупреждающий ауспик издал трель, учуяв несомненное излучение выстрелов. На планшете возникли мерцающие значки, их было слишком много для тщательной обработки. Имперское воинство превратилось в красную кляксу, блокирующую продвижение к Луперкалии.

— Так много, — произнес Дурсо.

— Если мы выполним свою работу, скоро станет сильно меньше, — ответил Аксиманд. — А теперь ищи разрывы в строю.

Аксиманд подключался к различным вокс-сетям, анализируя сотни потоков при помощи незаметных синаптических каналов, отделяя важное от несущественного. Все, что им требовалось — чтобы у всего одного вражеского командира жажда славы пересилила тактический здравый смысл.

Вокс ротного уровня: командиры танков запрашивают цели, наводчики выкрикивают предупреждения об угрозах и векторы вражеской атаки.

Вокс командного уровня: страдальческие распоряжения бросить поврежденные танки, забрать выживших или догнать неповоротливые авангардные подразделения.

На фоне всего этого завывал вопящий барьер шифрованного мусорного кода. Коммуникаторы темных механикумов с громадных боевых машин обменивались верещанием. Он убавил громкость, но оно продолжало нарастать. Звук скрежетал с такой интенсивностью, что Аксиманд понимал, что это просто неправильно.

— Никакая машина не должна так звучать, — сказал он.

Аксиманд слушал потоки вокс-сообщений достаточное время, чтобы собрать необходимую ему информацию: координаты подразделений, мощности вокса и приоритетные ресурсы. Вместе это рисовало столь же живую и полную картину, как любая сенсорная симуляция. «Грозовая птица» вырвалась из облаков, и на всех каналах Легиона раздался голос Луперкаля.

— Мои капитаны, мои сыновья, — произнес он. — Полномочия «Воины». Атаковать цели по возможности. Отход только по моей команде.

— Запускай нас, Йед, — распорядился Аксиманд.

— Принято, — отозвался Дурсо, подняв привязанное к запястью Око Гора и приложив его к губам и глазам. — За Гора и Око.

— Убивайте за живых, убивайте за мертвых, — произнес Аксиманд.

Дурсо повел «Грозовую птицу» на снижение.

Боль во время его неудавшегося Становления была не сравнима с мукой, которую он испытывал теперь. Кабели нейроинтерфейса, имплантированные в покрытые струпьями разъемы на позвоночнике Альбарда, были будто раскаленные добела копья, вонзающиеся в сердцевину мозга. Они так и не зажили надлежащим образом с того дня, когда их врезали в него.

«Бич погибели» боролся с ним. Машина знала, что он чужак, и пыталась сбросить его, как дикий жеребец. Духи ее бывших хозяев знали, что Альбард сломлен, что он уже однажды не сумел соединиться с рыцарем.

Мертвые седоки не приветствовали в своих рядах недостойных.

Альбард поборол их.

Несмотря на все их отвращение, на его стороне были десятилетия ненависти. Он чувствовал в механическом сердце «Бича погибели» эхо присутствия Рэвена, однако это лишь придало ему решимости. Единокровный брат попрал все, что когда-то было дорого Альбарду.

И теперь тот намеревался отплатить.

Системы рыцаря сбоили и постоянно пытались перезагрузиться, разорвав соединение. Внесенные сакристанцами доработки не позволяли им отключить его. Сердце рыцаря кричало на него, и Альбард кричал в ответ.

Сорок три года назад он сел напротив Рэвена и позволил страху забрать лучшее, что в нем было. Не в этот раз. В молодости Альбарда ослепила на один глаз беснующаяся маллагра, и обезьяноподобные твари всегда занимали особое место в его кошмарах. Когда одна из них вырвалась на свободу в день его Становления, в день, который должен был стать мигом его наивысшей славы, его поглотил страх.

Его рыцарь ощутил этот страх и отверг его как недостойного. Проклятый в глазах отца, он оказался обречен на полную страданий и насмешек жизнь в руках единокровного брата и сестры.