Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Ты вообще разбивался? — поинтересовался Абаддон, увидев, что на доспехе Вдоводела нет повреждений от огня или удара.

— Нет. Пилот высадил нас под прикрытием откоса, — сказал Кибре, указав комби-болтером. — Пятьсот метров к востоку.

— Клянусь, ты самый удачливый ублюдок, какого я когда-либо встречал, — произнес Абаддон. Его голос был скрежещущим и лишенным той веской интонации, которой когда-то обладал. Огненный ангел Императора лишил его этой черты, начисто выжег ее, оставив ему этот хрип горгульи. Если не считать нескольких синяков, Вдоводел вышел из той стычки невредимым.

— Чем больше я дерусь, тем удачливее становлюсь.

Абаддон кивнул. Он сверился со счетчиком в углу визора.

Четыре минуты.

Дым и пыль от бьющихся десантно-штурмовых кораблей все еще скрывали их присутствие, однако этому предстояло длиться недолго. Грохот артиллерии на равнине нарастал. И все же более тяжелые орудия оставались позади, главные ударные волны еще не достигли цели.

— Все до сих пор в силе? — спросил Кибре.

— Похоже на то.

— Тогда нам лучше найти какое-нибудь укрытие.

— Вон тот утес впереди?

— Не густо.

— Лучшее, что я вижу.

Абаддон кивнул и открыл канал связи с юстаэринцами.

— Новая позиция для штурма, — произнес он. — Двигайтесь на мой маркер и не поднимайте свои проклятые головы.

— Вдохновляюще, — заметил Кибре. — Теперь понимаю, почему Луперкаль сделал тебя Первым капитаном.

— Сейчас не время вдохновлять, — отозвался Абаддон. — Сейчас время надеяться, что проклятые механикумы не промажут.

Вар Зерба была одной из старейших защитных платформ на орбите Молеха, и за десятки лет накопила внушительный арсенал. Торпедные блоки, ракетные шахты, коллимирующие бозерные орудия и бесчисленные батареи макропушек создавались, чтобы полностью разбивать атакующие флотилии.

Однако подобное вооружение также было способно бить и по планетарным целям.

Эзекиль Абаддон захватил Вар Зерба практически нетронутой, и фрегаты «Копье Селенара» и «Сожаление бесконечности» едва не сожгли свои реакторы, пока перетаскивали ее с геостационарной позиции над океанами Молеха к точке ровно над агропоясом к северу от Луперкалии.

Западнее поля боя, чтобы учесть вращение планеты, но все же идеальное положение для удара сверху.

Орбитальные обстрелы не являлись изощренным оружием, равно как и избирательным. Практически никому не доводилось слышать, чтобы их применяли в ходе боевых операций. Огромный объем огня был бы слишком опасен, слишком непредсказуем и слишком разрушителен, пойди что-нибудь не так. Отказа боеприпаса, вспышки атмосферного разряда или простой ошибки в расчете хватило бы, чтобы направить артиллерию, способную сравнивать города с землей, совершенно мимо цели.

Однако когда целью выступала крупнейшая гора Молеха, риск, вероятно, можно было счесть допустимым.

Кровники стояли на коленях, обнажив мечи и вонзив их в землю перед собой. Все воины помазали багряные пластины брони черным и ждали, пока надзиратель Серкан ходил среди них, растирая пепел по крылатым каплям крови на наплечниках. Пока снаряды падали на надвигающуюся орду, он предлагал каждому из воинов толику собственной мудрости и выслушивал их последние слова.

Ни у кого не было никаких иллюзий на тему того, что это может стать чем-то иным, нежели последним боем. Дразен Акора знал, что не доживет до следующего восхода солнца, однако эта мысль не слишком его тревожила. Не было никакого сомнения, что это они убили имперских солдат в джунглях, пусть даже он так и не мог объяснить, как это произошло.

Они не просто убили невинных и охотились, будто звери, но еще и не исполнили свой долг быть примером всего хорошего и благородного, что есть в Легионах. Магистр Войны уже запятнал честь Легионов так, что никто им больше не поверит, и Кровавые Ангелы позволили себе стать частью этого.

Кровники прибыли на Молех, чтобы сражаться, однако на это поле боя они явились, чтобы умереть.

Витус Саликар встал, и позади него поднялись на ноги девяносто шесть Кровавых Ангелов, каждый из которых отсалютовал своим клинком небу. Не врагам, те были недостойны какого-либо признания. Это был последний салют Императору и Терре, Сангвинию и Баалу.

Саликар отчистил свой силовой меч от грязи при помощи промасленной тряпки, и Акора увидел, что с тыльника в виде капли крови свисают личные жетоны. Акоре не требовались психические силы, чтобы ощутить связанное с ними бремя вины. Ржавчина и несомненный запах крови смертных говорили сами за себя.

Саликар заметил его взгляд и убрал клинок в ножны. Жетоны загремели о чехол из кожи и железа.

— Вы все еще собираетесь это сделать? — спросил Акора.

— Собираюсь, — подтвердил Саликар. Он сжал кулак и вскинул согнутую в локте руку. Десять бронетранспортеров «Носорог» запустили двигатели, извергая масляный дым и сотрясая землю.

— Тебе не следует пытаться меня переубедить, Акора. Я не собираюсь очернять этот миг необходимостью тебя строить.

— Я не собираюсь делать ничего подобного, — ответил тот, хотя мятежная мысль уже мелькала у него в голове. Он немедленно избавился от нее. Его силы были велики, однако не настолько, чтобы переломить такую каменную волю.

— Вы верите, что это наказание? — спросил Акора.

— Да, — ответил Саликар.

— Вы ошибаетесь, — произнес Акора, положив руку на полускрытый символ Легиона на наплечнике командира. Фамильярный жест, практически слишком фамильярный. Они с Саликаром были боевыми братьями, однако далеко не друзьями.

Саликар глянул на руку Акоры.

— Тогда что же это такое?

— Это правосудие.

— Пошли! — закричал Аксиманд.

Третье отделение вырвалось из-за укрытия, перемещаясь и стреляя, пока коготь дредноутов Унгерран вел огонь из пушек и ракетных установок. Стремительные залпы крупнокалиберных снарядов и выписывающих спирали ракет ударили по линии решетчатых укреплений. Заполненные щебнем и сложенные, будто детские кубики, те представляли собой идеальные временные сооружения.

Временные или нет, однако преодолеть их должно было быть чертовски сложно.

Позади него среди среди огней мест падения или жесткой посадки дымились «Грозовые птицы». Около пяти сотен Сынов Гора хлынули на изрезанную местность плоскогорья Унсар менее чем в сотне метров от ступенчатой обороны.

Неважно, откуда велся штурм — с земли, моря или воздуха — последние сто метров всегда было необходимо пересечь воинам, желающим сойтись с врагом в лоб.

Фланг имперского фронта располагался на подножии гор и тянулся прочь плавным полумесяцем, пока не доходил до громадного пика горы Железный Кулак.

Двадцать километров между этим и тем местом представляли собой цельную линию имперских танков и пехоты. Хорошо окопавшиеся, хорошо расположенные и, судя по всему, под хорошим руководством. Над линиями плыли желтушные облака дыма — выбросы имперских пушек, смешанные с разрывами снарядов тяжелой артиллерии Луперкаля.

Титаны вели поединки при помощи орудий, способных равнять с землей города. Грохот их шагов ощущался даже здесь. «Император» посреди строя не перемещался. Его верхняя секция поворачивалась ровно настолько, чтобы навести апокалиптическое вооружение. Каждый выстрел пушек пробивал в армии Магистра Войны кровавые раны. Сотни гибли от каждого заряда орудия «адская буря», и еще сотни — от ярости плазмы аннигилятора. Ракеты, лазерные заряды и ураганы огня болтеров окутывали верхние башни и бастионы дымом.

«Император» без посторонней помощи потрошил армию Луперкаля.

Или, по крайней мере, ее смертную часть.

Внимание Аксиманда отвлекла от титана-разрушителя яркая вспышка у его основания. Окрашенные багряным «Носороги» рванулись вперед клином, чтобы рассечь наступление надвое. Славная атака на вражеские порядки, на которую осмелились бы только воины Легиона.

— Дерзко, но глупо, — прошипел Аксиманд. Вражеское воинство было слишком огромно, чтобы его разбило на части столь малое количество воинов, пусть даже это были воины уровня Кровавых Ангелов.

Шипение прошедшего мимо лазерного заряда вернуло его к собственному бою.

— Туда, — заорал Аксиманд, указывая на основание ступенчатого выступа, где шквал ракет «Грозовых птиц» рассек усиленную решетку. Щебень грозил высыпаться наружу. Требовалась лишь небольшая помощь. — Отделение Ориуса, обрушьте эту стену! Бэлар, займи ее, когда пробьют.

Со скальной полосы слева от Аксиманда протянулись дуги инверсионных следов очереди ракет. Громадный взрыв разметал укрепления щебнем. Разбитые скалы осыпались дождем колотого камня и обломков. Пыль от взрыва еще не успела развеяться, а отделение Бэлара уже пришло в движение. На утесе наверху, куда высадились чисто штурмовые подразделения Аксиманда, полыхнули прыжковые ранцы.