Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева - Данила Зайцев

Алёша познакомил мня со своим дедом, ему уже восемьдесят четыре года, но он ишо шустрой, и память хоро́ша, толькя ноги простужёны. Мы с нём беседовали на разные темы, и интересно: он рассуждает так же, как и мы, но не так, как поморсы. Старик строго всё соблюдает и доржится.

Владимир Перекрестов тоже часто ездит к нам в гости, ето тоже порядошный християнин, но он перешедшай, и доржутся по силе возможности, но по-слабому. У него один сын и две дочери, старша взамужем, она в Волгограде. У Алёши родна́ тётка за Царёвым Григориям, у них пять сыновей, старший Максим, женатый, второй Александра, его женили, но жена его бросила, не захотела жить воздоржно, он остался один. Оне друзья с малых лет с Алёшай, Алёша заботится об нём, как бы его женить, парень ничего, весёлый и ласковый, работает водителям в банке.

Губернатор просил меня, чтобы мы позаботились, утвердили здешных староверов и привели их в порядок. Когда мы с Софониям приехали в Кошлаково, старушки были очень рады и приглашали нас помолиться. Мы с Софониям пошли послушать. Да, у них моленна старинна, но разукрашена иконами, одне старушки – ни мужиков, ни молодёжи. Жалко, вот тебе и староверы. Мы стояли слушали, оне мня попросили, чтобы я прочитал им канон, я прочитал. Потом заставили прочитать поучения, я прочитал. Старики очень довольны и стали очень приглашать. Я думаю: как им помогчи, бедняжкам? Но знаю, что харбинсы узнают – опять мне будет проблема, но мне их жалко.

Через неделю приезжают тесть с Анатолием из Хабаровска.

– Ну и как ваша поездка?

– Да ничего, всё красиво, побывали в дому, где проживал родитель Савелий Килин в последнея время своей жизни.

– Ну и как оне там живут?

– Очень скудно и тесно.

– Ишо где были?

– В Красноярске, у Грипки Филатовной.

– Как она проживает?

– Хорошо живёт, одна себе, всё у ней есть, сразу видать, что работяга, свой дом хорошей, огород, козы, живёт одна себе.

– А что, не взамужем?

– Нет, и не думает про замуж.

– Ну молодес.

– У ней в гостях Берестова Фёдора обои дочери, а мать уехала в монастырь. А вы что думаете, а каки́ твои результаты?

Я рассказал, тесть ликует:

– Так и знал, что всё добьёшься!

Я показал, где будет деревня, и ему понравилось. Я ему чётко сказал:

– Ета деревня моя, и всё будет, как я скажу. Кому не нравится – сразу пускай строют свою деревню, а я не хочу разных фанатизьмов в моёй деревне. Но я обязан всем помогчи, и ето всё исполню, помогу во всем и не помяну ничто, что со мной сделали в Южной Америке. Ты чётко знашь, что я ни в чём не виноват, но гнули как хотели. Пускай и Коля приедет, я всё ему помогу. Как говорится в Святым Писании, «заместо зла сотвори благо».

Тесть ничего не ответил. Я ему рассказал, что ходил помолиться к поморсам и даже прочитал канон и поучение и мне их жалко. Как бы им помогчи? Но тесть мне заявил:

– Тебе ишо мало попало? Не смей больше ходить, а то узнают, тебя отлучут, и мне достанется.

Вот она какая справедливость: падай – нихто не подаст руку, а сколь бы можно сделать добра!

Я тестю помог оформить документы, Анатолий не захотел. Я ему говорю:

– Анатолий, чичас тебе момент всё легко сделать. Когда хватишься, мне время не будет, и потом побегаешь. – Но он не слушал. – А тебя, тятенька, прошу, живи себе спокойно, будь как добрым наставником, с тебя ничего окро́мя духовного не требуется, толькя заботься о своей пастве и веди справедливо. – Вижу, что тесть доволен.

На днях мне известили из АПК, что завтра нашнётся выставка агро – сельскохозяйственная техника, называется «Российскоя поля». Мы поехали на инаугурацию. На выставку приехал министр Гордеев – сельское хозяйство, наш губернатор, преосвященнейший архиепископ Иоанн и Горин – председатель колхоза, выдающийся колхоз во всёй России. После выступление пошли смотреть технику. Боже ты мой, сколь техники, со всего мира! Что толькя здесь нету, одна одной красивше! Но отечественные, российския – вся техника как топором срублена, сразу видать, модель ишо в семидесятых придумана, и всё ишо рубют ету модель. Также и цены: заграничны стоют, а свои дешёвы, гарантия также. Сразу видать, политика в России – восстановить сельскохозяйственный продукт, и есть разные программы для сельского хозяйства. Мы два дня пробыли, я доволен, что всё повидал, приценялся, всё узнавал и спрашивал. Тут и разный фольклор видели, ето надпоминает и нашу историю.

13

Звонит Картавенко Николай Васильевич, извещает:

– В понедельник в пять часов вечера Евгений Степанович ждёт вас с Русланом на приём.

Я Руслану позвонил, сообчил.

– Здорово, Данила, я в понедельник буду, готовь разны встречи.

– Хорошо, не заботься, всё будет готово.

Мы с Алёшай стретили Руслана на железнодорожным вокзале утром в понедельник и поехали в администрацию в Шебекино, к Бузычкину Александру Николаевичу. Он нас принял, но со мной он любезной, а с Русланом суровой. Он Руслану чётко дал понять, что оне здесь не нужны:

– Ети земли толькя для переселенсов, и мы им поможем во всем, а посторонни тут не нужны.

Я возразил:

– Руслан приехал, потому что его я пригласил, он свой, и мне надо компаньона, потому что здесь много нам непонятно, мы умеем работать, но хто-то должен разбираться в здешной бюрократияй, поетому нам необходим грамотный компаньон.

– Но пойми, Данила Терентьевич, мы не потерпим, чтобы вас експлотировали.

– Благодарим вас, Александр Николаевич, но нам однем будет чижало, и я всё равно буду стоять на своим. Руслан нас не искал, а я етого искал.

– И что, думаете идти к губернатору?

– Да, сегодня в пять часов вечера.

– Но смотрите хороше́нь, губернатор не потерпит посторонних в експлуатации.

– Ну, благодарим за всё, Александр Николаевич.

– Да не за что, Данила Терентьевич, вся услуга – ето лично вам, и, что нужно, говори и заходи.

– Спасибо, Александр Николаевич. – Мы вышли, я голову повешал и говорю: – Идивот!

Руслан смеётся и говорит:

– Данила, не переживай, всё ето к лучшему. Им неинтересно, чтобы кто-то контролировал за ними, оне знают, что вы здешных законов не знаете, и ето для них выгодно – сделать вас зависимых.

– Да, ето понятно. Но Бузычкин меня настораживат, что-то есть в нём такоя непонятно, в етой улыбке что-то кроется опасно, депутат Тарасов тоже сказал: бей на губернатора.

– Правильно, Данила, для меня он тоже показался какой-то алчный и опасный, но тут зависит всё от губернатора, не падай духом, всё будет хорошо.

Мы приехали к нам, пообедали, тестя познакомил с Русланом, и отправились в Белгород к Елене Талгатовне. Познакомил Руслана с ней, мы рассказали о случившемся, она подтвердила:

– Данила слишком доверяет, ишо не знат наших чиновников. Ты бы, Данила, знал бы, что здесь происходит, я много чего знаю, но нельзя говорить. Да, губернатор у нас порядошный, но вечно он жить не будет. Да ладно, я лишно разболталась. Ну, желаю вам хорошай удачи.

Мы поблагодарили и отправились в администрацию. Нас принял Картавенко Николай Васильевич, повёл к Евгению Степановичу. Губернатор нас принял любезно, я представил Руслана как своего компаньона и рассказал, что ето свои, предки проживали вместе, Евгений Степанович спросил:

– А почему фамилия нерусская? – Руслан рассказал. – Чем занимаешься? – Руслан дал Евгению Степановичу буклеты и подарил книгу – «Сказки сто миров», рассказал о «Етномире», о фонде, гостинице и о торговом комплексе.

Евгений Степанович:

– А почему решил помогчи старообрядсам?

– Одно, что ето свои, ета история меня интересует. Мы познакомились с Данилой, он предложил мне работать вместе, и почему бы не работать с порядошными людьми? Сам видишь, что происходит в России, кому-то надо начинать подымать сельскоя хозяйство.

– Да, ето правда. Ну, Руслан, в чём дело, давай помогать етим благородным старообрядсам, ведь оне вёртываются на родину для блага России. Руслан, ты можешь помогчи? Ну, хотя бы дал им для начину три милливона рублей.

Руслан даже не моргнул и сказал:

– Конечно, могу.

– Сурьёзно? Ето в подарок.

– Нет проблем, помогать так помогать.

– Вот ето хорошо, ты им подаришь три милливона, да я добавлю милливон рублей, вот и оне могут начать работать.

Я возразил:

– Благодарю за такую по́мочь, но мы даром не можем принять ети деньги. У нас закон – или за них молиться, или вернуть. Пожалуйста, дайте строк, и мы их вам вернём.

– Вот видишь как, оне даром деняг не берут. Данила Терентьевич, у вас есть на кого оформить деньги?

– Да, есть, ето местный старообрядес, молодой парень порядошный.

– Ето хорошо, что уже местны старообрядсы интересуются вами.

– Да, Евгений Степанович, их уже человек восемь.

– Вот как? Но молодсы, давайте помогайте и местному населению.

– Нет проблем, Евгений Степанович.

– Ну что, Данила Терентьевич, что ишо нужно?

– Пока всё, Евгений Степанович.