Винс и Джой - Лайза Джуэлл

Он взял было телефон, открыл его, но остановился. С цветного экрана ему улыбалась Лара Мэй. Джесс сделала эту фотографию в первый солнечный день года, в саду его матери, в белой хлопковой шляпке. Он прекрасно помнил этот момент – Джесс достала шляпу из сумки, без которой они теперь не выходили из дома, и осторожно завязала ее Ларе под подбородком. Он помнил, с каким обожанием она смотрела на дочь, сидящую на покрывале в своей первой шляпке от солнца, и вдруг понял, что не хочет знать, что у Джесс в телефоне. Она была прекрасной матерью. Он был прекрасным отцом. Ларе повезло, что у нее такие любящие, прилежные родители, и она заслуживала, чтобы они были с ней всегда. Вместе. Если он начнет искать, то может обнаружить что-нибудь, после чего не сможет спокойно жить, из-за чего они расстанутся, а этого Винс не хотел.

Он захлопнул телефон и прокрался обратно к кровати. По дороге он остановился посмотреть на Лару.

Она лежала в колыбельке, развалившись на спине, повернув головку набок и положив сложенные в кулачки ладошки рядом с ушами. Она дышала ровно и медленно, периодически причмокивая губами. Великолепна, подумал он. Просто великолепна. Как и ее мама.

Он простит Джесс это нарушение. Она была с человеком, к которому он испытывал симпатию и которого уважал. Она заслужила хороший отдых. Это было неотъемлемой частью ее личности, и если он хочет, чтобы они были вместе всегда, он должен научиться принимать ее такой.

Он запечатлел возле щеки Лары легкий поцелуй и повалился в кровать, сразу же глубоко заснув.

Проснувшись в семь утра, он обнаружил Джесс на диване в бессознательном состоянии. Обнаженную ниже талии, но в футболке и одном красном носке.

Он наклонился над ней, и она медленно открыла левый глаз.

– Доброе утро, мой ангел, – просипела она.

– Доброе, – с ледяной усмешкой ответил он.

– Ты злишься?

Он сел на край дивана и взял ее за руку.

– Нет, – ответил он, погладив ее по пальцам, – не очень. Но ты должна была взять телефон.

– Боже, – простонала она, – знаю. Поверить не могу, что забыла его. Так расстроилась. – Она посмотрела на дверь спальни. – Лара проснулась?

– Нет. Еще нет.

– Я зашла посмотреть на нее, когда вернулась. Не удержалась. Не разбудила тебя?

Он покачал головой.

– Она прекрасна, правда?

Он улыбнулся и кивнул.

– Чудесная.

Ее лицо осветилось радостью.

– Как так, почему ты не злишься?

Винс пожал плечами.

– Я не злюсь. Просто принимаю ситуацию как есть. Последние месяцы ты была невероятна. И тебе нужно было нормально развеяться. Я понимаю. Но лучше бы ты хотя бы позвонила…

– Я знаю. Прости. Я ничего не соображаю. Вы хорошо провели день?

– Прекрасно. Очень, очень здорово. А ты?

– Превосходно. Потратила почти триста фунтов на шмотки, потом отлично посидела с Джоном. Мы пошли в клуб в Хокстоне. Закинули таблетку-другую в честь встречи…

Винс прикусил язык, промолчал, что она сорвалась с катушек, и натянуто улыбнулся.

– …в итоге оказались в квартире этого парня, в Шордиче. Обалденное место, бывший консервный завод или вроде того. Пришла домой только в пять… – Она глянула на часы на видеоплеере. – Боже – два часа назад! О боже. Я спала всего два часа!

Она со стоном повалилась обратно на диван. Винс улыбнулся и встал.

– Слушай. Давай я сам подниму Лару, а ты пока поспишь?

– Что? Ты серьезно?

– Ага.

Винса переполняли благородные намерения. Приятное чувство.

– Винсент Меллон, ты настоящий ангел.

– Знаю. Просто хренов святой.

– Нет, правда. Мне так повезло. Ты невероятный о-тец и прекрасный, добрый, чуткий человек. Я тебя очень люблю, ты в курсе?

Винс замер. Внутри все сжалось. Она это сказала. Наконец, больше чем через два года, Джесс сказала, что его любит. Он сглотнул и попытался сохранить невозмутимость.

– Да. В курсе.

– Как думаешь… – начала она, но осеклась.

– Что?

– Я тут подумала. Может, когда Лара немного повзрослеет. Когда она сможет оставаться на несколько дней с моей мамой. Может, поедем в Лас-Вегас? Мы могли бы… пожениться.

– Что?!

– Да, – рассмеялась она. – Почему нет? Мне никогда не нравились большие свадьбы, но я всегда хотела съездить в Лас-Вегас. Тогда у Лары будут нормальные родители, не то что мы, – женатые родители. Проведем немного времени вдвоем. И у меня появится крутейшая фамилия.

– Джессика Джеймс, – с улыбкой сказал он, – ты что, делаешь мне предложение?

– Похоже на то, – ухмыльнулась она.

– Вот черт.

– Знаю. Сама в шоке.

– Господи. – Он с улыбкой потер подбородок.

– Ну и? Что скажешь?

– Господи, да. Конечно. Разумеется. Разумеется. Давай поженимся.

Она улыбнулась и встала с дивана.

– А теперь я крепко расцелую свою прекрасную дочь в пухлые щечки, вернусь в кроватку и просплю до полудня.

Винс наблюдал, как мать его ребенка и его будущая жена медленно идет в сторону спальни. Она его любит. Хочет выйти за него замуж. Джессика Джеймс, которая могла заполучить все что угодно и кого угодно, которая могла бы быть с Джоном Гэвином и вести роскошную пятизвездочную жизнь, выбрала его. И на данный момент, несмотря на все опасения и внутренние тревоги по поводу их совместного будущего, это было главное.

– 54 –

Джой крайне редко заходила на чердак родительского дома. Туда можно было попасть только с помощью стремянки, которую надо было приносить из сарая. К тому же на чердаке было полно пауков и мышиного помета.

Но на следующей неделе она переезжала, поэтому хотела взглянуть на вещи, которые они привезли с собой из Сингапура – возможно, что-нибудь пригодилось бы для ее нового дома, маленькой однокомнатной квартиры в Саутгейте. Ничего особенного, зато первый шаг на лестнице собственной недвижимости. Мама отдала Джой почти все деньги, полученные после развода, чтобы заплатить залог, и Джой пришлось потребовать значительного повышения зарплаты в фотосалоне, чтобы позволить себе ипотеку, но во вторник, 4 сентября 2001 года, Джой становилась официальным домовладельцем.

Прежде чем решиться на осмотр сумеречного пространства чердака, она распылила там целый баллончик средства от насекомых и подождала пару часов, чтобы обезопасить себя от всякой нечисти. Потом надела водолазку, перчатки, заправила джинсы в носки, внимательно следя, чтобы в одежде не осталось ни единого отверстия, куда могло бы заползти насекомое, включила фонарик и забралась вверх по ступенькам.

В этот день у ее отца была свадьба.

Он венчался с Тони Моран в часовне на краю скалы в Корнуолле. Видимо, из-за того, что брак с ее матерью был зарегистрирован не перед лицом Господа, а лишь на бумаге, он еще мог рассчитывать на религиозную церемонию, хотя прелюбодействовал направо и налево сразу же после того, как женился на ее матери. Приглашение на церемонию пришло три месяца назад. Оно было невероятно изысканным, украшено приторно-розовыми бумажными розами и написано витиеватым почерком.