Черчилль. Династия на вершине мира - Силия Ли

В конце мая Дженни поехала по приглашению семьи Хорнер на роскошный прием, устраиваемый в их загородном поместье Меллс, в графстве Сомерсет. Фрэнсис, леди Хорнер, и ее семья были большими друзьями Черчиллей. Дженни недавно вернулась с отдыха в Италии, и на ней были новые итальянские туфли. Обычно подошвы новой обуви скоблились горничной, чтобы туфли не скользили. Похоже, этого не сделали, и Дженни, подскользнувшись, упала и сильно ударилась о ступеньки лестницы, сломав при этом щиколотку. Был вызван местный доктор, и Дженни перевезли в карете «Скорой помощи» в Лондон.

Нога Дженни почернела, и Уинстон, увидев это, пригласил на консультацию хирурга. Джин Гамильтон собиралась пойти с Дженни в театр и 10 июня, после полудня, пришла к Дженни домой. Там она застала Леони, которая ухаживала за Дженни, и прямо у порога узнала от нее о происшествии и о том, что началась гангрена и ногу будут ампутировать. В тот же день Дженни увезли в карете «Скорой помощи» в больницу, и ее ногу ампутировали. Она держалась очень храбро и говорила хирургу «действовать наверняка и резать достаточно высоко». После операции Дженни, как казалось, была вне опасности и значительно повеселела. Затем, утром 29 июня, она неожиданно начала истекать кровью. Совершенно случайно в Лондоне в тот момент находился Бурк Кокрен со своей третьей женой, и он повез Леони Лесли через весь Лондон к постели больной. Когда они приехали, Дженни еще дышала, но уже больше не пришла в сознание. Позднее в тот день она умерла в возрасте шестидесяти семи лет. Жарким июльским днем ее гроб был перевезен на поезде в Оксфорд, в сопровождении ее семьи. Дженни была похоронена на кладбище у церкви Святого Мартина, в Блейдоне, рядом с Рэндольфом. Всю свою жизнь Уинстон и Джек обожали свою мать. Они выложили ее могилу белыми розами и сиреневыми орхидеями, ее любимыми цветами[485].

Сразу после этого Джеку пришлось заботиться о несчастном Монтагю Порче, который, уехав на работу в Нигерию, бросился назад, но не успел на похороны своей жены[486]. Он отказался унаследовать что-либо из собственности Дженни, и Джеку пришлось разбираться с делами ее поместья. Дженни оставила долги примерно в 70 000 фунтов стерлингов / 336 000 долларов, в основном причитающиеся банку Ротшильдов[487]. Сразу же после ее смерти кредиторы затребовали крупные суммы денег, и Джек был вынужден заплатить по некоторым наиболее срочным долгам из собственного кармана, чтобы не подпускать близко судебных исполнителей, пока он не наберет средств после продажи имущества своей матери на аукционе. Уинстон и Джек оставили себе на память только несколько дорогих вещей, куда вошли некоторые предметы из ее драгоценностей, мебели и прекрасной библиотеки. Урегулирование финансовых дел Дженни было нелегким делом. Только в 1927 году Джек смог закончить эту работу[488].

Пока Уинстон был занят в министерстве по делам колоний, Клемми присмотрела для них в Лондоне новый дом по адресу: 2 Сассекс-сквер, и в августе они переехали в этот дом.

В августе того же года Гуни сняла в аренду для летнего отдыха Менабилли, дом в графстве Корнуолл. Дом предоставлялся в аренду семьей Хорнеров, но он был более известен как дом писательницы Дафны Дю Морье[489]. Они провели там у моря беззаботное лето, посещая многих друзей, включая Клемми и Хорнеров. Джек смог выбраться туда только на три недели, так как он все еще занимался делами поместья матери, но все отмечали, насколько хорошо он стал выглядеть после отдыха. Клемми писала Уинстону из Менабилли с просьбой присматривать за Джеком. Похоже, что все слуги из дома 41 на Кромвелль-роуд уехали в Корнуолл с Гуни и ее семьей, и о Джеке заботилась только одна экономка, жена полицейского, «которая кормила его исключительно соленой треской»[490].

Клемми однажды заметила мимоходом Уинстону, что ей бы очень хотелось иметь загородный дом, хотя бы для того, чтобы больше видеться с «Джегунами», как Черчилли шутливо прозвали семью Джека и Гуни. Отсюда пошли поиски такого дома, и они закончились приобретением Чартуэлла.

В начале августа к Уинстону пришла еще одна печальная новость. Умер Томас Уолден, старый и преданный камердинер лорда Рэндольфа. Уолден сопровождал лорда Рэндольфа в его поездке по миру в 1894 году. После смерти лорда Рэндольфа в 1895 году Уолден стал слугой Уинстона, заботясь о нем и сопровождая его во всех поездках во время войны. Но самый страшный удар был еще впереди.

23 августа внезапно умерла Мэриголд, их обожаемая «Дакедилли», как они называли свою дочь, которой было два года и девять месяцев. Перед этим она болела простудой и сильно кашляла, но они узнали о серьезности ее болезни, когда уже было слишком поздно. Она умерла от заражения крови, когда Клемми сидела у ее постели, напевая ее любимую детскую песенку[491].

Уинстон и Клемми были совершенно угнетены этой потерей и погрузились в глубокую скорбь из-за смерти своего дорогого ребенка. Уинстон привел других своих детей на ее могилу. Экскурсоводы по сей день рассказывают истории при посещении лондонского кладбища Кенсал-Грин, где похоронена Мэриголд, о том, как премьер-министр военного времени приезжал сюда на служебном лимузине, выходил из мащины и сидел какое-то время на скамейке, задумчивый и тихий[492].

Сентябрь 1922 года вернул в дом Уинстона и Клемми большую радость в связи с рождением дочери Мэри. В настоящее время она известна под именем леди Соумс, и это единственная дожившая до наших дней дочь Черчиллей.

Дела, похоже, у них налаживались, так как Уинстон приобрел прекрасный загородный дом, Чартуэлл, в графстве Кент, за 5000 фунтов стерлингов / 24 000 долларов. Дом стоял в красивом окружении, но требовал большой работы, прежде чем семья смогла въехать в него. Правнук Уинстона, Рэндольф Черчилль, недавно сообщил авторам о своем открытии, а именно о том, что генерал сэр Иан Гамильтон (друг Уинстона на протяжении всей жизни) имел право на охоту в поместье Чартуэлл, полученное им от предыдущих владельцев, еще до прихода сюда Уинстона. По мнению Рэндольфа, возможно, именно Гамильтон рассказал Уинстону об этом доме, когда его выставили на продажу[493].

В октябре того года у Уинстона случился приступ аппендицита. Его положили в больницу и сделали операцию, что вывело его из политической жизни в критический момент.

Будучи не в ладах со своими партнерами по консервативной партии, Дэвид Ллойд-Джордж ушел в отставку с поста премьер-министра в октябре 1922 года, что привело к необходимости проведения всеобщих выборов, назначенных на 15 ноября. В либеральной партии произошел раскол на два лагеря, один из которых пошел за Ллойд-Джорджем, а другой – за Гербертом Асквитом, предыдущим либеральным премьер-министром.