Анахорет - Самат Айдосович Сейтимбетов

— Я понимаю, все очень непросто с магией и еще недавно Ириния могла только пару листьев поднять, но это все же необходимо. Соль, копчение, и в самом конце еще обработка магией, детали я объясню.

Ириния вдруг разом успокоилась, уставилась восхищенно и с прежней теплотой.

— Потом надо будет еще обсудить рационы, здоровое питание действительно помогает людям. Понимаю, мы не в том положении, чтобы перебирать харчами.

— Когда у нас вообще был избыток еды? - горько усмехнулся Бартан. - Простите, тар.

— Ничего. Мы более-менее разобрались с начальными нормами санитарии и гигиены, наладили чистоту, добыли еды, теперь займемся ей. Обработка, хранение, правильное питание, затем доберемся еще и до ухода за зубами и всяких там профилактических осмотров.

Глаза Бартана опять расширились, но вопроса так и не прозвучало.

— Поэтому каменоломня очень важна, и мо Ириния с помощницами пусть следит за здоровьем работающих, а затем еще и укажет, как обустроить там ледник. Чтобы она или кто-то еще могли обрабатывать еду, приготовленную к хранению и та сразу отправлялась внутрь ледника.

— Понятно, тар, - выдохнул Мург.

— Отлично, но, если что-то будет непонятно, сразу спрашивайте.

Бартан понял, что вот теперь можно идти и удалился, оставив Олега наедине с Иринией. Та пылала и уже дышала слегка возбужденно.

— Вначале расскажи о двери, - сказал Олег.

— Для обустройства подобной рамки необходимо найти дерево, напоенное магией, - начала Ириния.

Глава 36

День 147

— Да, не помешала бы нормальная кузница, - сообщил очевидное Олег. - А может даже сразу кузнечный цех.

— Цех?

— Здание на берегу Тобалги, с колесами, вращаемыми водой, и приводящими в движение молоты, огромные молоты, какие не поднять одному человеку.

— Даже при помощи крана? - изумился обычно молчаливый Марбух.

Как быстро привыкли к хорошему, хмыкнул мысленно Олег.

— Кран не даст равномерности, так как двигают его люди, а не вода, - объяснил Олег. - Когда работу делает кузнец, каждый раз выходит немного по-разному, потому что он - человек. Это нормально, все люди разные.

— Такими нас сотворили боги! - торжественно провозгласил Кассах, вскидывая руку с растопыренными пальцами.

— Но, когда делает машина, она каждый раз делает одинаково - если это правильная машина. Только успевай подкладывать заготовки и забирать уже готовое оружие и доспехи.

Все это требовало подготовки, создания, отливки, обработки - вручную. Требовалось найти каменный уголь, на пережженном древесном далеко не уедешь, возни много, толку мало. Может, даже потребовалось бы домны, для отлива металла и прессы, не молоты даже, а сразу прессы.

Олег мысленно откашлялся, сообразив, что его опять унесло мечтаниями.

— В любом случае, до этого далеко, - сказал он. - Там нужно будет особое топливо и здание лучше строить огнеупорным, из особой глины.

— Огнеупорным? - заинтересовался кто-то из собравшихся.

Обычная тренировка по отработке строя и стены щитов и копий вдруг превратилась в импровизированную лекцию, и это не нравилось Олегу. В то же время, глаза людей горели, руки крепче сжимали деревянные муляжи оружия (вдвое, а то и втрое тяжелее обычного, чтобы привыкали), и расспрашивали они не из желания увильнуть от занятий, а из любопытства и желания сделать лучше.

Да, любопытство и желание сделать лучше, с ними местные набегали на Олега, раздражая его.

— Особая глина, не поддающаяся высоким температурам, - объяснил Олег. - Из нее лепят кирпичи и обжигают их... не на обычном огне, как просто кирпичи из глины.

Глины, вдруг подумал он, ощущая желание застонать. Да, у них не было соломы, чтобы возводить саманные дома, но глина! Отличный же теплоизолятор и налепить из нее кирпичей - раз плюнуть. Чуть подсушить и вот он дом, непрочный, но дом, до весны хватило бы. По сравнению с глиной рубля деревьев и ручная распилка требовали излишне много усилий.

В то же время, они были знакомы людям, а сколько времени потребовали бы лепка и сушка кирпичей? Не то, чтобы дерево было сильно лучше, его тоже не помешало бы просушить несколько лет, но бревна, хоть и "текли", но точно продержались бы до весны.

Все же каменные пещеры были и оставались идеальны, но увы, эти предрассудки местных все испортили.

— На особом угле, дающем мощный жар и который не помешал бы также в кузнечных цехах.

Для обычной работы с железом хватало и древесного угля, но и выходило соответственно, не слишком прочно, масса примесей, оружие часто ломалось и его "сваривали", но общая прочность не становилась лучше. Мало кто мог себе позволить многократную проковку в течение длительного времени, выдерживание в болотах и снова проковку, чтобы железо стало действительно сталью.

Собственно, все эти мысли о кузнечном цехе опять начались с поломки оружия, наконечника копья. Деревянные муляжи, без железных частей, были полезны и в этом вопросе, если они ломались, выстругать новый можно было очень быстро.

— Оружие, это ваша жизнь, - заговорил хмуро Олег, - вы должны быть уверены в нем и в том, что оно не подведет.

Он обвел взглядом бойцов и в их глазах видел совсем иное. "Колдовское оружие тара Стилета" не ломалось, и каждый из них мечтал получить такое. Хотя по уму следовало бы именно что налаживать кузнечное дело, работать с железом, превращая его в сталь.

— Следует искать каменный уголь и железную руду, и затем делать оружие.

"Не оглядывайтесь на мое оружие, я не смогу сделать его много", хотел добавить Олег, но не стал, выходило слишком уж похоже на оправдания. Жалкий провинциальный лепет, как он неоднократно слышал за спиной в свой адрес, когда только сбежал в Мерисату. Можно было объяснить все, как "магической силы не хватит", и даже не соврал бы, если продолжать считать магию одной из форм энергии. Разрядится синтезатор и все, закончилась "магическая сила".

Но говорить об этом означало бы оправдываться, и Олег решил промолчать.

— Оружие, которое не подведет в бою, - добавил он. - На исходную!

Бойцы сбились в кучу, выставили муляжи копий, прикрылись бревнами щитов. Среди них высился Марбух, который, кажется, пережил кризис "не стать мне храмовником". При всей своей мощи, одержимости местью, желанием научиться сражаться, ему не