Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

Салли жалостно улыбнулась.

— Я могла бы объяснить это тебе, наверное, если бы очень постаралась. Было бы больше пользы, нежели бросаться краской. — Салли остановилась, словно комок к горлу подступил. — Но я убедила себя, что ты меня больше не любишь — и мне все равно. Так было легче.

Поль вздохнул.

— Я всегда любил тебя, но я не всегда это показывал. Я знаю, почему ты подумала, что я не люблю тебя. Можно, я объясню тебе все про Жюстин? Объяснение, которое я должен сделать столько лет спустя.

Салли кивнула.

— Я не любил ее, — медленно сказал Поль, — она мне очень нравилась. Зато она любила меня. Когда я женился на тебе, мне показалось несправедливым оставлять ее такой несчастной только потому, что я нашел свое счастье не с ней. Конечно, я давал ей денег, но ей не нужны были деньги, ей был нужен я. Я сказал себе, что все это никак не отразится на любви к тебе, что ты не должна это знать. Здесь все так делается, ты же знаешь. Думаю, даже тогда я чувствовал, что это неправильно. Прости, Господи, но я почувствовал облегчение, когда она умерла.

— И все-таки тебе тяжело говорить мне такие вещи, ведь так? — спросила Салли.

— Да. — Поль по-дружески улыбнулся ей. — Но я хочу твоего прощения. И я хочу твоей любви, если она еще теплится в тебе.

— Во мне всегда была моя любовь, — сказала Салли, — а простить не так уж сложно, как ты думаешь.

Подсознательно она понимала, что не нужно говорить про Адель Скаррон. Если Поль действительно говорил правду, мадемуазель Скаррон вскоре ждет неприятный сюрприз.

— Но тебе тоже придется кое за что меня простить. — Салли глубоко вздохнула.

— Если ты любишь меня, я прощу тебе все.

— Я надеюсь на это, — сказала Салли и посмотрела ему в глаза. — Я была неверна тебе.

«Если он сможет проглотить это, значит он действительно говорил правду», — подумала она.

Поль изменился в лице. Подобное никогда не приходило ему в голову. Неужели он совсем дурак? Салли, выкрав у него признание и прощение, теперь выглядела сурово, и он не мог найти в себе силы разозлиться. Была только грусть за бесцельно прожитые годы.

— Ты и сейчас мне изменяешь? — он мог вынести что угодно, только не это.

— Нет, — сказала Салли. — Теперь уже нет. И никогда больше.

— Это кто-то, кого я знаю? — спросил Поль.

Салли улыбнулась и соврала:

— Нет.

Желание очистить совесть до конца было велико, но весть об измене с Жильбером Беккерелем не принесет добра ни Полю, ни Дэнису.

— Нет, — повторила она, — ты не знаешь его.

Поль встал со стула и сел к ней на кровать.

— Наверное, это тоже была моя вина.

Салли покачала головой.

— Нет, не твоя. Моя. Поль, прости меня.

— Любимая моя. — голос Поля был голосом влюбленного юноши. — Любимая моя, я прощаю тебе все, раз мы по-прежнему любим друг друга.

Он наклонился к ней, и ей показалось, что его пропустили через молотилку, настолько уставшим выглядел он. Незнакомым.

— Я боялся, что ты умрешь. Я не могу представить себя без тебя. Или представить бы мог, но не пережил бы.

Салли притянула его к себе своей здоровой рукой, сама приблизилась к нему, ощущая его теплое дыхание.

— Мы еще никогда не говорили с тобой так, — сказала она. — Так откровенно. Если бы говорили так прежде, возможно, ничего этого и не было бы.

— Теперь мы всегда будем так говорить, — сказал Поль. — Я не буду давать тебе заснуть. Я никогда не думал, как много ты для меня значишь, как сильно я нуждаюсь в тебе. Я всегда любил тебя, и годы сделали меня частью тебя, я этого не знал.

С чувством победительницы Салли обняла его. Глаза ее сияли победным блеском.

— Где Мама Рэйчел? — прошептала она.

— Сидит в соседней комнате, как сторожевая собака, — сказал Поль.

Он вдруг понял, что пришло в голову Салли.

— Ты сведешь меня с ума.

Салли засмеялась.

— По крайней мере, тебя-то уж точно. Давай же.

Поль лег рядом с ней на кровать.

— А как же твоя больная рука? — спросил он, сверкая жаждущими глазами.

— Я справлюсь одной рукой, Поль, — парировала Салли. — Не бойся.

Честно говоря, она совсем не была уверена в успехе мероприятия, но нельзя же было сдаться, даже не попробовав. Слишком многое поставлено на карту. Если сейчас они с Полем займутся любовью, он больше никогда не вернется к Адели Скаррон. Салли даже не знала, был ли он близок с ней на самом деле, но готова была поклясться, что был.

Она встретила его губы своими и тихо застонала, когда он начал целовать ее.

Руки Поля путешествовали по ее ночной рубашке. Он испытывал чувство страха, не желая причинить ей боль, и в то же время хотел ее безумно. В голове мелькнула мысль, о том, кто проделывал с ней то же, что сейчас с ней проделывал он. Он решил, что ему совершенно все равно. Интересно, как он вообще мог вести себя так, будто Салли его собственность? Салли принадлежала сама себе. А сейчас она лежала в его объятиях потому, что любила, и это было намного приятнее.

Его губы прикоснулись к ее шее, а руки приподняли до пояса ночную рубашку, скрыв ее грудь в складках материи.

Поль уже не мог остановиться.

— Надо же, какое неудобное белье! Как, интересно, я могу ощутить тебя всю?

Салли вздохнула, но в глазах ее мелькнуло удивление.

— Это легко. Но ночная рубашка не снимется через эту руку.

Поль встал с кровати, сняв рубашку и брюки. Она с восторгом наблюдала за ним. Когда она здоровой рукой взялась за темно-вишневую спинку кровати, Поль осторожно вернулся к ней в кровать. Больная рука была подвязана одним из ее шелковых платков, и это только возбуждало его.

— Ты знаешь, мне кажется, мне не следовало бы это делать, — сказал Поль, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы увидеть, как он на самом дел этого хотел.

— Просто осторожно и все, — прошептала она.

— Так осторожно, как два дикобраза, — заверил он, целуя ее шею и уши.

Как бы она хотела сейчас обвить его своими руками, прижать крепко-крепко к себе. Позже у нее еще будет такая возможность, и не одна, столько, сколько им захочется. Под обликом книжного паиньки в Поле скрывался страстный мужчина, и он всеми силами готов был это доказать, особенно если ничто им не мешало.

Поль просунул руки ей под ягодицы, нежно приподнимая ее, подготавливая. Еще более осторожно он раздвинул ей ноги и вошел в нее. Он был сильно напряжен, дыхание резко участилось. Она сразу поддалась его движениям, выгнула спину, широко раздвинув ноги.

— Ой! — Она прикусила губы, не от боли, от удовольствия. Ведь с ней был именно он, ее Поль.

Она ласково посмотрела на него сквозь бретельки ночной рубашки, попавшие ей на лицо.

Опасаясь сильно нажимать на Салли, Поль оперся о кровать руками. Он уже вошел во вкус происходящего и неотступно двигался к своей цели. Салли ни в чем не отставала от него, щеки ее пылали, тело горело. Поль на мгновение замер, склонился над ней, жарко поцеловал ее в губы и начал снова, поглощенный единством их чувств.