Выстрел в Опере - Лада Лузина

На многих камнях и впрямь были надписи — ручкой или фломастером.

Хочу быть счастливой.

Хочу вернуться сюда.

— желал кто-то.

Еще одно желание должно было вот-вот появиться — Даша как раз выводила:

ХОЧУ СТАТЬ ЗВЕЗДОЙ!

— Теперь ты видишь, что Макс — настоящий волшебник? — Чуб любовно погладила теплый розоватый камень могилы. — Или Ян прав, и Акнир придумала такое противоядие — чтоб мой голос вернулся, я должна рвануть в Коктебель! — Певица всегда с легкостью меняла свое личное мнение.

— Вряд ли в Коктебель, скорей просто к морю, — сказала Маша. — Может, ты должна была вдохнуть морской воздух или пропеть песню про «бой»… Мы все равно не узнаем. — Все еще не отдышавшаяся после подъема студентка говорила прерывисто. — В любом случае я страшно рада. Мы не зря сюда ездили.

— Конечно, не зря. Мы приехали Лиру искать! — Даша торжественно возложила на могилу Волошина камень с заветным желанием.

— Давай перестанем себе лгать. — Ковалева стала над ней. — Я пошла у тебя на поводу. А у тебя страшно развита интуиция — ты точно чувствовала: тебе нужно сюда. Но смотри, — указала она на могильную надпись под Дашиным камнем. — Волошин умер в 1932 году. С театром ТРАМ Михал Афанасьевич ездил по Крыму в 30-м… А Ахматова и Булгаков познакомились лишь в 33-м! Мы можем с чистой совестью ехать домой.

— Как, не искупавшись ни разу?! — вскрикнула Чуб. — То есть я не это хотела сказать… Я хотела сказать, откуда нам знать, когда они познакомились?!

— Есть официальные свидетельства, — с апломбом заявила историчка.

— А в них указано, что «А» и «Б» встречались в детстве на Владимирской горке? — добавила Маше сомнений певица.

— Нет, не указано. — Студентка со вздохом приняла сомнительную Дашину правду. Подержала ее во рту. И выплюнула: — Но сама подумай, на чем мы стоим? На одних абстрактных предположениях. Мы предположили, что «А» отдала Лиру «Б». Теперь, поскольку нам так удобней, предполагаем, что это произошло до 33-го года. Предполагаем, что, получив талисман, Булгаков выбросил его в Крыму, где, опять же предположительно, жили амазонки. Но даже если предположить, что все наши предположенья верны, амазонок здесь все равно не было!

— Как это?

— Так! Существуют легенды, позволяющие предполагать, что они жили под Евпаторией, под Севастополем, под Симферополем. Но ни здесь, ни в Судаке[22] о них нет даже легенд! Как ни крути, привязать их к Коктебелю все равно не получится!

— А как можно привязать амазонок к трамваю и Великой Октябрьской? — пожала беспроблемными плечами Даша. — Но они ж как-то привязаны! Лично я не понимаю вообще, каким боком Лиру можно привязать к амазонкам? Лира — символ поэзии, — сказала дочь литературного критика. — А амазонки стихов не писали. И во-още у меня в голове давно винегрет. А ты все спешишь куда-то, спешишь. Раз уже поспешила и села в коляску. И все равно торопишь нас, торопишь: бежим, бежим, отменяем Октябрьскую, едем домой. А куда торопиться? Время ж стоит! Вокруг солнце, цветочки, море, красотища такая… Почему не сесть и не подумать еще раз? Расскажи мне все по порядку. Я обещаю не спорить, только спрашивать, если мне не понятно.

Был или нет киевлянин Волошин волшебником, но возвращение голоса и языческая красота Коктебеля подействовали на Чуб столь волшебнейшим образом, что в сравнении с ее умиротворенною мудростью Маша почувствовала себя задерганной и истеричной невротичкой.

— Только давай, — Землепотрясная сбросила ботинки а-ля Джонни Депп и с наслаждением прикоснулась босыми ступнями к камням, — ты будешь рассказывать мне нашу историю, будто я посторонний человек и ни капли не в курсе. Типа «Жили-были на свете три Киевицы…»

— Хорошо. — Студентка сцепила руки в «замок» и закачала им в такт мысленно проговариваемому началу романа: — Жили-были три Киевицы…

— Не-е, — остановила повествование Чуб. — Давай лучше с самого-самого начала. «Жила-была Лира»!

— Жила-была Лира амазонок…

— А почему она жила у амазонок? — немедленно воспользовалась Даша оговоренным ею правом задавать вопросы.

— На самом деле логика есть, — сказала Маша. — Это мы знаем Лиру исключительно как символ поэзии. А для древних Лира олицетворяла числовую гармонию, лежащую в основе вселенной.

— Что-то вроде того, что она может примирить два непримиримых числа? — брякнула Чуб наобум.

Маша открыла рот — вывод Землепотрясной тянул на миллион, если не долларов, то купоно-карбованцев!

— Все равно не понимаю, при чем тут амазонки? — сказала та.

— Согласно мифам Древней Греции, — воскресила студентка в памяти свой реферат, — амазонки — дочери богини Гармонии. А Лира — атрибут этой богини. Гармония, в свою очередь, дочь двух великих богов — бога войны Ареса и богини любви Афродиты, рожденной из морской пены. — Маша взглянула на море, ребристое от крохотных волн. — Ты, наверное, знаешь их под римскими именами Марса и Венеры.

«Венера и Марс!»

Ковалева открыла рот второй раз — и, вопреки жаре, ощутила, как по коже пронесся волнообразный озноб.

Венера и Марс — боги-прародители амазонок!

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй… и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская — вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс.

В 18-м году революция дошла до Киева.

«Неужели опять, как в 18-м году, когда Наследницы начали войну друг против друга», — заплакала Вася.

— Есть версия, — заговорила Маша резво и бойко (тайный смысл булгаковского письма был совсем близко — буквально за поворотом!), что предания об амазонках сложились еще в догреческое время, как отголоски эпохи материнского рода, то есть матриархата.

— Матриархат — это когда бабы всем заправляли? — поощрительно тряхнула косами Чуб. — Классное было время.

— Способность женщин производить на свет женщин и мужчин считалась чудом, и им поклонялись, как самой Матери-земле.

— А амазонки — те тетки, которые отказались подчиняться мужчинам, когда они подмяли нас под себя, — смекнула певица.

— Амазонки — легенда, — напомнила Маша. — Но легенды о них подтверждают твою версию. Неподалеку от Симферополя есть гора Тепе-Кермен, с которой связано сказанье о невесте из рода амазонок. Не желая подчиняться мужчине, она убила в день свадьбы своего жениха. Название Евпатория происходит от тюркских слов «эв» — «мужчина» и «патор» — «давить», «подавлять». И, возможно, там жили мужчины, которые подмяли под себя… А под Евпаторией стоит поселение Огуз-оглу. Там бытует легенда о племени амазонок. Местные мужчины хотели взять их в плен, но не смогли. В решающий момент амазонки обернулись птицами.