Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

внутреннюю борьбу, Фрэнк наконец достал сигареты. — Я только хочу сказать, что когда у меня есть такая возможность, я иду по пути наименьшего сопротивления. Договорились?

— Договорились.

— Имеющаяся у меня информация такова: хотя вы не в восторге от своего отца, он по-прежнему в вас души не чает.

— Кто вам это сказал?

— Господи, я же следователь! Так правда или нет?

— Не знаю.

— Черт побери, Кейт, прекратите играть со мной в игры, мать вашу! Правда или нет?

Она сердито смяла сигарету.

— Правда! Довольны?

— Пока что нет, но приближаюсь к этому. У меня есть план, как его выманить, и я хочу, чтобы вы мне помогли.

— Не вижу, чем я могла бы вам помочь. — Кейт поняла, что последует дальше. Она прочитала это у Фрэнка в глазах.

Ему потребовалось десять минут, чтобы изложить свой план. Кейт отказывалась трижды. Полчаса спустя они по-прежнему сидели за столом.

Фрэнк откинулся на спинку стула, затем резко подался вперед.

— Послушайте, Кейт, если вы этого не сделаете, у нас не останется никакой надежды схватить его. Если все так, как вы говорите, и никакого дела у нас нет, ваш отец будет волен идти туда, куда ему вздумается. Но если он совершил убийство и мы сможем это доказать, тогда уж вы-то никак не посмеете заявить, что это должно было сойти ему с рук. Итак, если вы полагаете, что я не прав, я отвезу вас обратно к вам домой и забуду о том, что мы вообще встречались, и ваш старик сможет и дальше воровать… а может быть, и убивать. — Он посмотрел ей в глаза.

Кейт открыла было рот, но не произнесла ни слова. Ее взгляд устремился поверх плеча следователя вдаль, где ее манил туманный образ из прошлого, внезапно растаявший.

В свои почти тридцать лет Кейт Уитни очень далеко ушла от той малышки, которая радостно визжала, когда отец подбрасывал ее в воздух, от той девочки, которая делилась со своим отцом важными секретами, какие не могла доверить больше никому. Она выросла, уже давно стала взрослой, полностью самостоятельной. В довершение ко всему она работает в суде, в прокуратуре штата, принесла присягу поддерживать законы и конституцию штата Вирджиния. Ее работа заключается в том, чтобы те, кто преступил закон, получали должное наказание вне зависимости от того, кто они такие и кому приходятся родственниками.

И тут в ее сознание ворвался еще один образ. Ее мать смотрит на дверь, ожидая, когда муж вернется домой. Гадая, все ли у него хорошо. Навещает его в тюрьме, составляет списки того, о чем ему рассказать, заставляет Кейт одеться подобающим образом для этих свиданий, волнуется в преддверии его скорого освобождения. Как будто он был каким-то треклятым героем, спасающим мир, а не вором. Накатились слова Джека, больно ужалившие ее. Он назвал всю ее жизнь ложью. Он ждал от нее сочувствия к человеку, бросившему ее. Словно несправедливо обошлись с Лютером Уитни, а не с его дочерью… Что ж, Джек может отправляться прямиком к черту. Кейт поблагодарила Бога за то, что решила не выходить за него замуж. Человек, способный сказать такие мерзости, недостоин ее. Но Лютер Уитни заслужил все, что его ждет. Быть может, он не убивал ту женщину. А может быть, и убил. Не Кейт принимать это решение. Ее задача заключается в том, чтобы это решение приняли присяжные. В любом случае ее отцу место в тюрьме. По крайней мере, там он больше никому не сможет сделать ничего плохого. Не сможет больше никому разрушить жизнь.

И с этой последней мыслью Кейт согласилась помочь передать своего отца в руки полиции.

Когда они встали, чтобы уйти, Фрэнк ощутил укол стыда. Он не был до конца откровенен с Кейт Уитни. Больше того, он откровенно солгал ей насчет самого главного момента этого дела, помимо вопроса на миллион долларов о том, где в настоящее время находится Лютер Уитни. Сет был недоволен собой. Сотрудникам правоохранительных органов время от времени приходится лгать, как и всем людям. Однако от этого ему не стало легче, особенно если учесть то, что солгал он женщине, к которой сразу же проникся уважением и которую ему теперь было очень жалко.

Глава 18

Кейт позвонила отцу домой в тот же вечер. Фрэнк не хотел терять времени. Голос на автоответчике поразил ее; впервые за долгие годы она услышала его. Спокойный, деловитый, размеренный, словно четкий шаг пехотинца. Услышав голос отца, Кейт почувствовала, как ее охватила дрожь; ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести простые слова, призванные заманить его в ловушку. Она вынуждена была повторять себе, каким хитрым и изворотливым может быть Лютер Уитни. Ей хотелось увидеть его, поговорить с ним. Она гадала, почует ли хитрый старый лис западню, но затем, вспомнив последнюю встречу с отцом лицом к лицу, поняла, что он ничего не заподозрит. Ни за что не заподозрит в коварстве ту девочку, которая делилась с ним самым сокровенным. Тут даже она должна была отдать отцу должное.

Примерно через час у нее зазвонил телефон. Снимая трубку, Кейт отчаянно сожалела о том, что согласилась на просьбу Фрэнка. Сидеть в ресторане и набрасывать план поимки вероятного убийцы — это далеко не то же самое, что участвовать в обмане, единственная цель которого — отдать своего собственного отца в руки властям.

— Кэти.

Кейт почувствовала, как голос отца слегка дрогнул. И еще в нем прозвучало изумление.

— Привет, папа. — Она порадовалась тому, что эти слова получились как-то сами собой. В этот момент она, пожалуй, не смогла бы связно выразить простейшую мысль.

Ее квартира не подойдет. Отец должен это понять. Слишком близко, слишком лично. О его доме, сознавала Кейт, не может быть и речи по очевидным причинам. Отец предложил встретиться на нейтральной территории. Разумеется, это будет лучший вариант. Она хочет говорить, он, естественно, готов слушать. Отчаянно хочет слушать.

Положив трубку, Кейт тотчас же перезвонила Фрэнку и назвала ему время и место. Слушая себя саму, она наконец в полной мере осознала, что сделала. Внезапно плотину прорвало, и она уже не смогла остановиться. Бросив трубку, Кейт залилась слезами; содрогаясь в рыданиях, она сползла на пол, наполняя своими стенаниями крохотную квартиру так, как гелий наполняет воздушный шарик, угрожая взорвать его.

Фрэнк задержался на линии на мгновение дольше, чем нужно, — и пожалел об этом. Он крикнул в трубку, но Кейт уже не услышала его; впрочем, даже если б и услышала, это уже ничто не