Звездопад - Отиа Шалвович Иоселиани

Ираклий Поликарпович… Заведующего типографией?

— Дай-ка мне трубку, — Гено протянул руку.

— Одну минутку, — пролепетала Циала и передала трубку Гено.

— Это Гено Нижарадзе говорит с вами… Да, только что прочитал… Но эти цифры и мне были прекрасно известны… Почему осторожно? Главное я сказал, дело ведь совсем не в цифрах… Я хотел показать людей… Ах, вы считаете, что теперь есть и то и другое? А на мой взгляд, осталась одна арифметика! — и он положил трубку.

— Почему ты с ним так разговариваешь? Он и без того косо смотрит на тебя.

— Пока я здесь, он больше сюда не позвонит.

Приоткрылась дверь, и в комнату, настороженно озираясь, просунулась головка Тебро.

— Ой, Гено пришел! — Она вошла, спиной толкнула дверь. Глаза у нее сияли.

— Как живешь, Теброне? Целую вечность не видел тебя.

Тебро ответила ему взглядом и кивком головы.

— Послушай, что ты там ела столько времени?

— Ради бога, замолчи, Циала!

— А что я такого говорю? Разве Гено не знает, что человек не может без еды?

— Перестань, Циала, прошу тебя!

Гено встал.

— Редактор звонил… — сообщила Циала.

— Редактор?!

— И спрашивал тебя.

— Ты и ему доложила?

— Хотела, но Гено забрал трубку и из-за тебя поругался с Ираклием Поликарповичем…

— Что вы ему сказали? — Тебро с благодарностью взглянула на Гено. — Не надо ссориться с ним из-за меня.

— Она шутит. Редактор спрашивал не тебя, — просто сказал Гено.

Он протиснулся между столом и стенкой и, коснувшись плеча Тебро, сказал:

— Шутки шутками, а мне пора.

— Вы сегодня не зайдете больше? — не поднимая головы, спросила Тебро.

— Возможно, вечером. Все зависит от того, на чем мы порешим с Поликарпычем.

— Если вздумаешь менять работу, ищи три места, так и знай! — крикнула ему вслед Циала.

— Да я уж совсем журналистом заделался, теперь меня не исправить.

В типографии заработали машины — застучали, залязгали, загрохотали, перебивая даже громкие голоса.

Гено вышел на улицу, отломил веточку кипариса, растущего у дороги, и забросил ее в распахнутое окно. Он знал, что не сможет зайти вечером. Он спешил домой. Что же все-таки стряслось с Макой?..

Редактор не счел нужным продолжать разговор о заметках. До двух часов он просидел в своем кабинете, потом уехал по срочному делу и больше уже не вернулся. В половине пятого Гено вышел из редакции и направился домой.

На улице все еще было жарко. Высаженные вдоль тротуара китайские розы не защищали от солнца, но Гено шел медленно. Он уже миновал автобусную остановку. Вдруг остановился, обернулся — никого. «И чего я в такую жару пру пешком?» Кто-то помахал ему из промчавшейся машины. Он не узнал и не подумал, кто бы это мог быть. «Дойду до следующей остановки, а там сяду в автобус». Он пошел дальше.

«Жарко, Сейчас бы холодного «Боржоми», но где его возьмешь. Хотя в ларьке за типографией найдется припрятанный для своих». Ему не хотелось идти туда.

Свернул налево, подумал зайти в магазин под общежитием. Улица поползла в гору. Прибавил шагу. Сверху очертя голову неслись на самокатах два черных полуголых мальчугана. Они промчались у самых ног, только ветром по коленям обдало. У заднего, в рыжей выгоревшей майке, шея напряглась от усилий, он отчаянно колотил ногой по земле. Гено остановился — догонит ли? Оба исчезли из виду. Он нагнал старушку в черном и девочку. Девочка несла две кошелки. Одна, с длинными ручками, почти тащилась по земле.

Перед магазином в тени акаций стояли начальник городской пожарной охраны Корнели Бенидзе и инженер Аполлон Месхи.

— Какими судьбами? Откуда? — удивился Гено, увидев их вместе.

— Один — строит… — начал Аполлон.

— Другой — защищает от огня и дурного глаза.

— Так что общего у нас много, — заключил Аполлон.

— Бог в помощь! — Гено хотел пройти дальше.

— Ты хоть спроси, как мы, что мы, живы ли! — осклабился Бенидзе, преграждая ему дорогу.

«A-а, они навеселе», — понял Гено и остановился.

— Да что спрашивать. Вы и строите, вы и защищаете. Думаю, что у таких героев жизнь без неурядиц.

— Строительство редакции… — начал Месхи, улыбаясь до ушей, но, видимо, вспомнив что-то, понизил голос. — Строительство редакции, дорогой… темпами не похвастаемся, но то, что делается…

Начальник пожарной охраны не удержался, чмокнул свою ладонь и задрал большой палец:

— На ять!

— Погоди, Корнели! Я строю, а тебе откуда знать, хорошо ли?

— А вот знаю… Хоть убей меня, а знаю.

— Когда я строил этот дом, — Месхи широким жестом указал на общежитие, — я хотел снести все эти акации…

— Если б ты это сделал, Корнели Бенидзе перестал бы с тобой здороваться, — сурово отрезал Корнели.

— Всего доброго! — сказал Гено. — Мне пора.

— Если Гено… — Бенидзе не вспомнил его отчества, думал, что Гено подскажет, и выжидающе смотрел ему в лицо, но Гено покачал головой: ни к чему, мол. — Если Гено не обидится на нас…

— Жарко, — прервал его Гено, зная, о чем пойдет речь.

— Пиво…

— Я — за! — поддержал Месхи, подняв руки. — По одной с прицепом…

— В другой раз.

— По одной, уважаемый Гено, только по одной! Вот тут же, рядом, прямо на ящиках.

«Если я вернусь так рано, что она подумает? Наверное, не ждет меня до вечера…»

Можно выпить и с такими собутыльниками, но прямо в магазине, на ящиках пить пиво с водкой все-таки неловко.

Толстый продавец почтительно открыл двери и тут же побежал менять халат. В мгновение ока он раскидал ящики в пристроенной к ларьку сырой дощатой боковушке, водрузил посередине бочку из-под сельди, застелил ее оберточной бумагой, поставил вокруг «на попа» три высоких ящика и, оглядев меблировку, выжидающе обернулся к Аполлону.

— Узнал? — покровительственно спросил Месхи.

— Узнал!

— Маладэц! — по-русски сказал польщенный Корнели и восторженно посмотрел на Гено; мол, знай наших.

— Да, людей надо узнавать. Иначе грош тебе цена.

— Это точно!..

— Ступай и займись делом.

— Шесть кружек пива! — напомнил Гено.

— Мы же договорились на ерше.

— Ладно, подлей немножко.

— Со своей закусью и окружением…

— Зелень и все такое…

— Будет сделано!..

Когда Гено вышел из дощатой боковушки, солнце еще держалось над горами и светило прямо в глаза, и с минуту он ничего не видел. По дороге он вспоминал что-то, какую-то фразу, сказанную Корнелием. Оказалось, что Бенидзе однажды зазывал Гено выпить, Гено же не пошел — отказался. Теперь Бенидзе был доволен компанией и то и дело повторял: я боюсь не атомов и бомб, нет! Когда люди перестанут доверять друг другу, вот тогда придет конец света.

— Когда человек перестанет доверять человеку, — повторил за ним Гено, с остротой захмелевшего человека переживая эти слова.

Он