Звездопад - Отиа Шалвович Иоселиани

почудилось краснота на сорочке под пиджаком, и она ладонью прикрыла ее. Из груди, из-под самых пальцев слышался хрип. Она решила, что это кровоизлияние, что кровь так и хлещет в легкие, и только успела подумать: «Он умрет! Умрет!» — как ее, притиснутую затылком к оконной раме, в трясущуюся нижнюю губу кольнули жесткие усы Тхавадзе.

«Боже, какое у меня горячее лицо…»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Поезд остановился. Мака, вся дрожа, оторвалась от окна. Тхавадзе лежал на спине, и пиджак, наброшенный на него, скрывал его лицо. Мака выглянула в коридор, потом вернулась, подхватила упавшую под стол сумочку и так вылетела из купе, словно ее грубо вытолкнули.

К выходу вразвалку шел какой-то молодой человек. Он беззаботно взглянул на Маку и, кажется, улыбнулся.

«Неужели знакомый?» Мака подалась назад.

В тамбуре выходящие пассажиры неторопливо подвигали багаж к дверям и ждали своей очереди. Не сумев пробиться к подножке и боясь оставаться на виду, Мака отошла к противоположной запертой двери. На соседнем пути стояли черные, в мазуте цистерны. Будь эта дверь открыта, она спрыгнула бы, обошла бы поезд вокруг и, минуя вокзал, бежала бы отсюда подальше.

Гено стоял перед залом ожидания.

«Какого черта он притащился! Сидел бы дома!» Сейчас она не могла ни думать, ни стоять на месте. Сначала нужно было как-нибудь выбраться из поезда, уйти с перрона и уж потом поразмыслить. «Сумеет ли Тхавадзе привстать и выглянуть в окно?.. Никто, никто на свете не знает, на что он способен!..»

Кто-то открыл дверь между вагонами, и пока этот кто-то не появился, Мака чуть не задохнулась — мог же ее муж подняться в соседний вагон.

— Господи, господи, если ты только есть…

Высокий мужчина прошел, даже не взглянув в ее сторону. Мака сообразила, что и сама может воспользоваться этой дверью, и не успела додумать, как уже кинулась в соседний вагон, пробежала по коридору и дальше, еще тамбур, двери и коридор. Только в третьем вагоне она остановилась.

Уже поднимались новые пассажиры. На подножке она налетела на кого-то из них, краем уха услышала злобный окрик: если так спешишь, чего ворон считала! Кое-как протиснулась, пролезла, соскочила на перрон. И увидела Гено. Она опустила голову и увязалась за последними пассажирами, уходящими от поезда.

— Мака!

Нет, ей послышалось.

— Мака!

Послышалось, конечно, послышалось…

Чей это голос? Мужа пли… Или он зовет?

— Мака, ты что, не слышишь?

Гено. Конечно, он. Кто же еще смеет так громко и требовательно звать ее в толпе. Да, она узнает голос мужа!

Она хотела оглянуться. Совсем не в ту сторону, где оставался он — напротив. Но этот голос то ли придал ей сил, то ли начисто лишил их — она обернулась к поезду, и взгляд ее, как нарочно, упал именно на то окно, из которого смотрел Тхавадзе.

У нее задрожала нижняя губа, и вместо того, чтобы отвернуться и уйти поскорее, она остановилась.

Ничто не было похоже на действительность: ни то, что произошло ночью, ни то, что происходило сейчас. Так бывает во сне: кто-то ловит тебя, настигает, ты хочешь бежать, звать на помощь, но не в состоянии издать ни звука. Ноги липнут, вязнут. Обливаешься потом, задыхаешься, и ни с места… Мака словно и сейчас ждала пробуждения.

— Мака! — совсем близко послышался голос Гено.

Он привел ее в чувство. Мака проскочила в зал ожидания и, лишь найдя темное, укрытое между буфетом и стенкой место, остановилась и прижала к груди сумку, — ей показалось, что на платье у нее кровь Тхавадзе. Она бежала бы еще, но сил не стало. И теперь она знала, что Тхавадзе не видит ее.

Подошел Гено, встревоженный и удивленный.

Мака сознавала, что она очень бледна, и попыталась улыбнуться, но сама же почувствовала, как жалко исказилось ее лицо.

— Пойдем, Гено, уйдем отсюда! Уведи меня!..

— Гонится за тобой кто-нибудь? — Гено, недоуменно озираясь, последовал за женой, но она не остановилась и на площади перед вокзалом, а побежала напрямик.

— Мака! — громко крикнул Гено.

Мака подбежала к нему.

— Что с тобой?

— Ничего…

— Скажи, что случилось!

— Что могло случиться? — Она опять попыталась улыбнуться, но вовремя раздумала и посмотрела в сторону выходящих с вокзала пассажиров.

— От кого ты прячешься? Или куда спешишь?

— Домой… Разве мы не идем домой?

— И что?

— Гоча… Я хочу видеть Гочу, Гено… Скорее, а то уйдет автобус.

Гено разглядывал людей, снующих на маленькой привокзальной площади.

— Кто же все-таки за тобой гонится?!

— Потом, потом скажу… — Мака опять заторопилась и побежала к автобусной остановке. — Скорее! Скорее! Вчера он не спал всю ночь, да? Не спал?!

— Спятила она, что ли?.. — пробормотал Гено и, хмурясь, внимательно глядя на жену, пошел за ней.

Передние места в автобусе были заняты, в середине у окна тоже сидели, сзади же не было никого. Мака забилась в самый угол, туда, где боковые окна почти смыкались с широким задним окном, обеими руками вцепилась в холодные поручни перед собой и уткнулась лицом в локти. Она знала, что Гено не станет спешить и пока есть время, надо что-то придумать. Что бы она ни сказала сейчас, муж выслушает ее и даже сделает вид, что поверил, но потом спросит о чем-нибудь, завтра или послезавтра, — спросит и даст почувствовать, что ее слова он понял не так, как она говорила. Сейчас он не пристанет с ножом к горлу к потерявшейся, напуганной жене — даст ей прийти в себя. За это время она должна что-то придумать, чтобы отвести ему глаза.

Мака приподняла голову… «Отвести глаза?» Нет, не «отвести глаза», а солгать, обмануть…

Гено не появлялся.

«Где он? — Мака выглянула на улицу. — Может, встретил знакомого?»

Было бы хорошо, если б Гено следом за ней вошел в автобус и автобус тотчас отъехал. Или проклятый поезд ушел бы, наконец, дальше… Но куда поедет Тхавадзе? Пока вечером этот же состав не вернется назад, мимо, в Ианиси? Да, так. Он должен уехать… Здесь ему нечего делать…

Гено, наверное, завернул в магазин. Автобус долго простоит на конечной. Гено ни в чем не ошибается, а Мака должна его обмануть. Возможно, она иной раз и скрывала кое-что от мужа, но никогда не говорила неправду. А сейчас должна сказать. Может быть, он потому