Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

Вахмистр судорожно вцепился в хвост своего Бурка и помянул про себя Николая Чудотворца, покровителя моряков.

Татарский способ преодолевать реки был куда проще и быстрее шведского, — отряд при переправе не потерял ни одного человека, лошади тоже были в полном порядке. Единственной утратой оказалась часть Ваниного груза — на середине реки веревка развязалась, и весенняя Нева понесла вьюк к Санкт-Петербургу. Ворча, вахмистр разглядывал свою мокрую одежду, которая печально свисала с седла, затем развесил ее на прибрежных кустах, сам стал бродить по берегу, завернувшись в одеяло Сирин — ее вещи остались сухими.

— Бахадур наверняка не хотел бы, чтобы я заработал себе насморк, — объяснил он капитану.

— Я тоже так думаю, — Сергей похлопал его по плечу, а затем задумчиво поглядел на небо. Светло будет еще часа два-три, а шведы наверняка успели уже отойти на порядочное расстояние.

— Нам пора, — сказал он Кицаку.

Ваня испугался:

— Я-то думал, мы сейчас лагерь разобьем, отдохнем, обсушимся…

— Вы так и сделаете, — успокаивающе поднял руку Сергей. — А мы с Кицаком отправимся выручать Бахадура.

— Ну тогда я с вами! — Ваня сделал попытку сбросить с себя одеяло и натянуть мокрую одежду, но Кицак удержал его:

— Тебе лучше остаться здесь, присмотреть за людьми. Или ты хочешь, чтобы они похватали свое добро и отправились восвояси? Я Кангу не доверяю и Ишмету тоже.

Слова его были только полуправдой: и калмык, и башкир вполне управлялись с вверенными им людьми, но в отряде Кицака было несколько отчаянных головорезов, которым и впрямь могло взбрести в голову воспользоваться отсутствием командира.

— Да я этих ребят буду стеречь как зеницу ока, никто без разрешения никуда не уйдет. А вам — удачи, и чтобы без мальчика не возвращались! — Он обнял Сергея и Кицака. Одеяло свалилось у него с плеч, и татары, стоявшие поблизости, расхохотались.

Кицак ухмыльнулся, представив, какое лицо было бы сейчас у Сирин, и тут же посмеялся над собой, в этом походе девочка столько раз видела голые мужские задницы, и что-что, а краснеть при этом она отучилась.

9

Шведы всегда разбивали лагерь строго по предписанному уставу, но сегодня палатки стояли кое-как, вразнобой, закрывая одна другую, так что просматривать ряды насквозь караульные не могли. Как и подозревал Кицак, солдаты были измучены тяжелым днем, ужасом и тяготами переправы, поэтому часовые, едва заступив на пост, начали клевать носом и не заметили две темные фигуры, крадущиеся в темноте под защитой деревьев.

Всего в нескольких шагах от поста Кицак и Сергей спрятались и стали ждать. Слабые отблески сторожевого костра, дававшего больше чада, чем света, не достигали их, плотные тучи наглухо затянули небо, скрыв луну. Заметить их было невозможно, однако и они не в состоянии были найти палатку Бахадура. Сергей нервно кусал губы, Кицак же, казалось, сохранял полную невозмутимость. Когда пришла пора смены караула, татарин подполз поближе. Шведы, не замечая его, о чем-то говорили, затем один из солдат направился в глубину лагеря, второй же с завистью глядел ему вслед, забыв о бдительности. Кицак двигался бесшумно, швед заметил его только тогда, когда руки татарина мертвой хваткой сомкнулись на его горле. Он открыл было рот, чтобы закричать, но раздалось только бульканье и хрипение, через несколько мгновений солдат грузно осел на землю. Кицак опустился рядом с ним на колени и начал расстегивать мундир:

— Надевай на себя! Теперь можешь отправиться в лагерь и найти Бахадура.

Сергей вздрогнул, хотя ему, солдату, смерть была привычна. Он быстро взял себя в руки, стянул мундир и переоделся, затем хлопнул Кицака по плечу:

— Надень мое платье и возьми мушкет, чтобы на посту кто-то был. В темноте они не разглядят, какого цвета мундир.

Кицак что-то пробормотал в ответ, быстро переоделся и встал на место убитого шведа. Сергей тем временем отправился по тропинке, по которой только недавно ушел сменившийся часовой; едва дойдя до палаток, он свернул, завидев впереди костер, а возле него кучку людей — попадаться им на глаза Сергей вовсе не хотел. На всякий случай он прокручивал про себя несколько фраз по-шведски, которые узнал от Пааво. «Мне нужно в туалет» была, пожалуй, самой многообещающей. Сергей постарался выговорить ее без акцента.

Несмотря на большие потери, шведский лагерь был настолько большим, что Сергей уже начал паниковать. Пока он осмотрит все палатки, наступит утро, ему оставалось только надеяться, что нужную можно будет опознать по выставленному рядом караулу. Палатки стояли входом в разные стороны, между ними валялись какие-то вещи, но задачи это не облегчало, Сергею приходилось постоянно следить, чтобы не споткнуться. К тому же вокруг палаток тут и там бродили солдаты, вылезшие по нужде: на двоих он не наткнулся только потому, что вовремя услышал их разговор.

Он прислушался, чтобы определить, где они стояли, и осторожно подобрался ближе. Поначалу ему показалось, что он обнаружил то, что искал: перед ним была большая палатка, возле которой стояли двое часовых. Он уже задумался, как пробраться внутрь незамеченным, но после обругал себя дураком. Размер палатки и караул возле нее говорили скорее о том, что принадлежит она высокопоставленному офицеру, может быть, даже самому Любекеру. Рассердившись на задержку, он возобновил поиски и наконец достиг цели. Насколько ему удалось разглядеть в свете тусклого костерка, вход в небольшую палатку был застегнут снаружи, а стоявший поблизости караул иногда поглядывал на нее, словно следил, чтобы никто не пытался выбраться наружу.

Сергей задумался: неужели ему придется убить часового? Но сделать это с таким же хладнокровием, как Кицак, он бы не смог, а значит, скорее всего, просто потревожил бы лагерь. Поэтому он подкрался к палатке с неосвещенной стороны и осторожно прорезал в полотне дыру, достаточно большую, чтобы можно было пролезть внутрь, в палатке было темно, как в могиле. Сергей влез внутрь и попытался что-нибудь нащупать во мраке. Можно было только надеяться, что Бахадур не закричит от неожиданности и не выдаст его.

Сирин спала, ее разбудил негромкий шум. Судя по звуку, кто-то ощупывал палатку, она услышала сдавленное дыхание — человек явно пытался пробраться внутрь. Сердце у Сирин заколотилось, неужто кто-то из шведов понял, что она женщина, а теперь решил удостовериться в этом и насытить свою похоть? Сирин уже хотела закричать и позвать охрану, но ей пришло в голову, что караульные скорее всего присоединятся к товарищу. Она нащупала миску — единственное, что хоть как-то могло сойти за оружие, и подумала, что попытка тайно проникнуть в ее палатку вряд ли все же предпринимается с целью насилия.