'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

ноги. И Эше тоже, и своим мрачным свечением они согревали нас.

Мы оба решительно кивнули. Мы спускались, пока не оказались в пещере, окруженные чем-то, что пахло как деготь.

Эше дотронулся до стены, и на его пальцах остались пятна. Когда ледяной шепот обжег уши, я вздрогнула – тепло светлячков не могло отогнать его. Но мы уже были внутри, и я не собиралась поворачивать назад.

И мы пошли по пещере, направляемые и согреваемые зелеными жучками. Я не отпускала руку Эше, а он не отпускал мою. Пока мы не увидели кое-что: книгу в деревянном переплете, лежащую на земле.

Эше взял ее и отряхнул. Светлячок сел на обложку, освещая название «Мелодия Норы».

Я тронула подбородок:

– Еще одна мелодия? Может, ее обронили Философы?

Мы листали книгу вместе, одну пустую страницу за другой, пока не увидели изображение глаза в окружении семи звезд, начертанное кровью.

– Клянусь Лат, это не может быть то, о чем я думаю, – ахнул Эше.

– Нечто чудесное, я надеюсь?

Он покачал головой:

– Это руна памяти. Она изменяет воспоминания людей, подменяя своими. Целые жизни воспоминаний. В Тинбуке, залитой кровью столице Золотого царства, Философы использовали эти руны, чтобы унаследовать знания, накопленные за целую жизнь. И хуже того… ее можно начертать только кровью святого, ангела или бога. Тремя самыми редкими типами.

– Что ж, полагаю, нам не следует ее касаться.

– Мы не знаем, активна она или нет, поэтому да, не следует… если только тебе не надоело быть собой и ты не хочешь стать кем-то другим, чьи воспоминания заключены в этой руне.

Я потерла лоб – разболелась голова.

– Но чьи это воспоминания?

– Норы, я полагаю… кем бы она ни была.

– Норы. В смысле, святой Норы? Небьющейся статуи в Стеклянном квартале?

– Конечно нет. Я знавал десятки женщин по имени Нора. Нет, сотни. – Не сомневаюсь, что так и было. – Это весьма распространенное имя.

Эше перевернул страницу. Еще одна кровавая руна, только здесь было всего четыре звезды, а глаз смотрел вбок.

– А вот это странно, снова руна памяти, но менее могущественная. Она заставляет тебя пережить некое воспоминание, но не стирает твои собственные.

Я поскребла в затылке:

– То есть… ее можно потрогать?

– Нет, конечно же нет. Когда тот человек пытал меня, он использовал похожую руну. Он показывал мне воспоминание… и заставлял пережить его. Это может быть ловушка для любопытных.

Все это было совершенно невероятно. Мы пролистали книгу до конца, но остальные страницы оказались пусты. Лучше не задерживаться на входе в ад, так что Эше сунул книгу под кафтан, и мы пошли дальше. Я посчитала хорошим знаком то, что мы куда-то продвинулись.

Земля уходила вниз и стала влажной, будто мы ступали по тонкому слою грязи. Мы замедлили шаг и крепче взялись за руки, боясь поскользнуться.

– Что бы ни произошло, нам нельзя разделяться, – сказал Эше. – Во всех книгах, что я читал, это плохо заканчивалось.

Мимо с криком пролетела птица, заставив нас пригнуться. Черные перья: дронго. Неужели птицы живут в этом прóклятом месте?

– Т-т-ты знаешь, говорят, у здешних джиннов вместо ногтей кинжалы, – сказал Эше. – И они иногда принимают форму птиц.

Смогу ли я их увидеть, если сниму повязку, как видела в небе Мараду? Я не хотела знать это, но должна была, поэтому отогнула краешек.

В дегте появились лица. Большие, дергающиеся глазные яблоки. Широко раскрытые рты, беззвучно зашедшиеся в крике. Слева, справа, вверху нас окружала бесконечная боль. Это были не врата в ад… это был сам ад.

Я дернула Эше за руку, но он, кажется, ничего не замечал.

– Что?

Я указала на стену, но потом поняла, что только я их вижу. Я вернула повязку на место, и лица исчезли. Любопытство того не стоило.

После того как я перевела дух и пришла в себя, мы продолжили путь по туннелю, пока не вышли на открытое пространство. Над нами простиралось черное небо, под ногами были скалы и твердый камень. Мы стояли на горе… в пещере?

Мы последовали за светлячками к краю обрыва. Я наступила на что-то твердое и круглое, подняла это и поднесла к глазам: гильза от пули. Вокруг были рассыпаны и другие. Лат всемогущая, здесь когда-то шла битва?

Эше потянул меня за рубашку.

– Что?

– Я что-то вижу.

Вдалеке с неба спускалась тонкая веревка. Когда мы подошли ближе, светлячки облепили ее. Я не могла поверить глазам – в воздухе висела веревочная лестница, ведущая… куда-то ввысь.

– Врата в ад. Лестница в рай, – усмехнулся Эше.

– Мы можем только надеяться.

По ушам пронесся ледяной порыв ветра, по рукам пробежал холодок. Я хотела выбраться, и лестница казалась мне выходом. Светлячки взбирались по ней, как будто подгоняя нас.

Эше потер руки:

– Спасибо, что намочила своим потом мои ладони.

– Уверен, что это не ты намочил мои?

Он схватил веревочную лестницу и потянул.

– Такие веревки можно найти на наспех построенных тростниковых лодках.

– Значит… ты первый? – улыбнулась я.

Скалолаз из меня не самый лучший, возможно, пример Эше придаст мне уверенности.

– Да, я первый.

Он ступил на первую перекладину. К моей радости, веревка почти не шевелилась под его весом. Он поднялся на несколько перекладин, затем махнул мне.

Я решительно набрала воздуха и последовала за ним. Похоже, я оказалась сильнее, чем думала, и могла держать свой вес. Но как высоко ведет эта лестница?

Что мы вообще делаем? Несомненно, отправиться сюда было одной из худших моих идей и одним из худших решений Эше. Но когда это молитвы вели меня неверным путем?

– Ах да, совет, – сказал Эше, останавливаясь на мгновение. – Не смотри.

– Я знаю! – В детстве я лазила по холмам с матерью, поэтому имела некоторую привычку к высоте. – Не останавливайся.

Светлячки устремились вверх и сели на… небо? Нет, на крышу. Они сформировали круг, будто сверкающий вход. Я жаждала побыстрее оказаться на небе, но должна была соблюдать осторожность. Если упасть сейчас, это точно станет моим концом.

Чик-чирик. Я повернулась налево, мимо правого уха прошелестели крылья. Чирик-чик. Черные перья.

Внизу захихикала маленькая девочка.

Я сглотнула:

– Эше… ты это слышишь?

– Ты тоже? Здесь заблудилась чья-то дочка?

Снова шелест крыльев. Я повертела головой вправо и влево, но видела лишь тени. Тени в форме птиц, кружившие вокруг нас.

– Поторопись! – сказала я, ладони взмокли. Значит, это все-таки была я.

– Быстрее я уже не могу!

Наконец Эше достиг круга на небесах, где сияли светлячки, а я подтянулась прямо к его ногам.

– Толкай, – сказала я. – Должно быть, это люк или